Прежде, чем я ответила, свет мигнул, погружая комнату во тьму. Всего на короткое мгновение, но когда свет с резким щелчком вернулся, Велор исчез. Исчез, оставив дорогой восточный аромат в воздухе и горький привкус безысходности в моем сердце.
Алекс, вытирая волосы черно-белым полотенцем, вышел из ванной. Ну, как всегда, сама неотразимость. И штаны забыл, обернувшись вторым полотенцем вокруг бедер. Никакой совести!
…Зато пресс отличный. Взгляд сам собой задержался на фигуре Алекса, но я быстро отвернулась. Настроение ни к черту, чтобы о всяком… постороннем думать.
– И что ты тут делаешь? – с интересом спросил Алекс, опираясь плечом о дверной косяк и довольно щуря глаза. – Подглядываешь?
– Было бы за чем! – огрызнулась я, на что жених удивленно хмыкнул.
– Ну, если так настаиваешь… – Он потянулся к проклятому полотенцу на бедрах, но я быстро мотнула головой.
– Здесь был Велор.
Алекс, только-только взявший за полотенце, замер. Помедлив, затянул полотенце туже и серьезно на меня посмотрел.
– Чего он хотел?
– Стриптиза! Пришел тобой полюбоваться! – не удержалась я и, по стенке опустившись на пол, горько усмехнулась. – Он дал мне две недели. Я думаю, мне надо подчиниться ему, Алекс. Он не оставит от Ковена камня на камне.
Жених, вздохнув, еще раз провел свободным полотенцем по волосам и покачал головой.
– Лия, доверься мне. Я что-нибудь придумаю.
– Что, например? Алексия права, им нужна я. Велору точно. – Помедлив, я закрыла глаза. – Возможно, лучший вариант – это ему подчиниться. Взамен я могла бы выменять у Велора договор на защиту Ковена…
– Сдается мне, ты просто заскучала по своему инкубчику, – издевательски протянул Алекс и я резко распахнула глаза.
Вот ведь нахал! Жених насмешливо щурился, ну как обычно. Хоть бы раз нормально меня пожалел! По головке погладил, платочек предложил, чтобы слезки утереть!
Хотя нет, насчет платочка я поторопилась, а то с него станется предложить полотенце – то, которое на бедрах. Вполне в его духе.
– Ну ты и зараза, – выдохнула я. – Что ты мне предлагаешь делать?! Сидеть и ждать?! Он не шутил, он всех убьет! Ковен, Аньку, Влада… тебя, – голос прервался, и я, сама не зная почему, накинулась на Алекса. – Ты бесчувственный идиот, ясно тебе?!
Я вскочила, собираясь уйти, но жених перехватил меня за руку. Волей-неволей остановилась, кусая губы от досады и злости. Даже гордо хлопнуть дверью не выйдет, вон у жениха какие глаза понимающие. Фиг разозлишься.
– Не переживай за меня, – тихо сказал Алекс.
– И не подумаю!
– Лия, я не боюсь твоего инкуба. Я найду способ от него избавиться.
Он отпустил меня, но дверью хлопать я почему-то не побежала. Повернувшись, с тревогой посмотрела на Алекса. Говорю же, я знаю жениха лучше, чем себя! Пусть он и выглядел сейчас, как реклама мужского белья… то есть отсутствия белья… но его задумчивый взгляд сам за себя говорил!
– Ты что задумал? – быстро спросила я.
– Возможно, мне стоит навестить беса Алексии еще разочек, – нахмурился Алекс, продолжая водить полотенцем по волосам. – Так… поболтать немного.
– Алекс, дурная, дурная, дурная идея! – занервничала я, тыкая жениха в плечо. – Ты с ума сошел!
– Боишься, что найду способ упокоить твоего инкубчика с миром? – поднял бровь Алекс, и я задохнулась от возмущения. Вот ведь… пристал со своими инкубами!
– Он не инкуб! И вообще, отец никогда не разрешит нам даже за порог выйти, если узнает, что ты задумал!
– Кто сказал, что нам, и кто сказал, что узнает? – расплылся в улыбке Алекс, и у меня пропал дар речи.
Стоя напротив, я мучительно подыскивала слова, которые отговорят его от этой самоубийственной затеи – но все сводилось к фразе "пинка дам". Алексу я не указ. И отец не указ. Ой, да скажите мне, кто ему вообще указ! Он даже на Совет чихать хотел.
– К Изгнанным ты один не поедешь, – нашлась я.
– Один точно нет, – прищурился задумчиво Алекс.
– И один с бесом тоже! – уточнила я. Жених глубокомысленно хмыкнул, явно в голове просчитывая варианты побега. – Я еду с тобой!
Алекс очнулся от задумчивости. Посмотрел на меня долгим и проницательным взглядом, непонятно, о чем думая. Серые глаза чуть потеплели, по губам скользнула тень улыбки, но он не ответил на мое заявление. Лишь невесело усмехнулся своим мыслям.
– Что-то я опять замерз, – пожаловался он. – Мечтаю о хорошем теплом душе. Составишь компанию?
– Ты уходишь от темы!
– Серьезно, соглашайся, – поднял бровь Алекс, и я поняла, что как я тут ни распинайся, Алекс будет гнуть свое.
– Размечтался! – сердито отрезала я. – Плавай в своей ванной в гордом одиночестве!
– А может, подумаешь? – он слегка дернул меня за воротник блузки.
Потом сделал ко мне шаг, сверкая в полумраке глазами. Поддел подбородок пальцем и так посмотрел на мои губы – с обещанием и страстью, – что щеки вспыхнули. Неисправим совершенно!
– Я буду вести себя хорошо, – тихо заверил он меня. – Но если захочешь, то плохо.
