Все эти программы ориентированы исключительно на народ (за небольшим исключением многодетных семей, которые, впрочем, тоже рассматриваются как служащие государственному делу воспроизводства трудовых ресурсов). Активному населению приходится довольствоваться «рыночными» условиями — покупать квартиры, а не расквартировываться, но эта стратегия перестала пользоваться широкой популярностью вне сегмента элитного жилья.
Оказалось, что основными «покупателями» квартир в реализованных в последнее время проектах комплексного жилищного строительства стало две категории людей: «инвесторы», нацеленные на сохранение денег, и народ, который воспользовался возможностями льготного расквартирования. Для коего в ряде случаев не нужно даже начальных денег. Нужно лишь оплачивать расквартирование, что внешне выглядит как уплата ипотечного кредита с субсидированием процентной ставки.
Активное же население, которое выживает самостоятельно, а не осуществляет служения, в последние 2-3 года избирает иную тактику — переселяется в частный сектор, причем зачастую строится самостоятельно. В оборот строительства оказались включены и дачные участки, количество обитаемых домов на которых за последние четыре года выросло не менее чем вдвое.
Основных поводов для выбора такой стратегии два — желание быть максимально независимым от государства (в том числе и от сферы ЖКХ, которую никто и не думает воспринимать как частный бизнес) и необходимость интеграции распределенного жилья для удобства ведения промыслов и выживания путем самообеспечения. Работную избу проще пристроить к собственному дому и спокойно работать, нежели ездить работать в гараж или на базу.
Внешние проявления этого процесса уже очень хорошо заметны, особенно в «исконном» частном секторе, многие улицы которого активно превращаются в ремесленные слободы.
Понятно, что пока никаких цеховых слобод толком не сформировано — картина пока прорисовывается лишь очень крупными мазками: активные/неактивные, квартиры/дома. Но соответствующий процесс идет, причем активно, в том числе и в многоквартирных домах, которые в последнее время все чаще заселяются по ведомственному признаку в полном соответствии с постулатом о месте в пространстве и с учетом статуса в государстве.
В чем суть кластерного конкурса Минэка по отбору инновационных кластеров, информация о результатах которого пропала с официального сайта министерства? В распределении 70% распределяемого на создание инфраструктуры кластеров. Остальные 30% растворяются в организационной шелухе по стандартному закону инноваций 70/30.
На практике это означает одно — то, что под инновационными кластерами подразумевается исключительно кусок географии, который необходимо озаборить и застроить, создав при этом внутри зону с режимом — начиная с особого в одной части, заканчивая общим в квази-слободе, необходимой для «концентрации трудовых ресурсов». После этого за счет неизменного чуда синергии в этой зоне должны расцвести стартапы, инновации и новые технологии мирового уровня. Это и есть кластер в российском понимании — знак равенства между совместной работой и диспозицией работающих на озаборенном участке ландшафта. Иначе говоря, логика такова. Чтобы развивалось машиностроение, и все машиностроители взаимодействовали, необходимо их собрать в одну зону. После этого появятся технологии. Чтобы появилась наука, надо собрать ученых в одном месте с особом режимом и озаборить. Чтобы развивались нанотехнологии, следовательно, надо выделить для нан как можно больше квадратных метров, а затем собрать все частицы-наны в этих метрах. Ну и так далее.
В результате должна появиться Силиконовая долина в северных широтах, Массачусетский технологический среди болот и гигантская промзона с роботами посреди заросших полей.
Чем же такие модели так понравились ключевым инноваторам, которые в поисках ответа на вопрос-интеллигентский мем «Как нам обустроить Россию?» набрели на кластер? Внешним соответствием внутренним глубинным представлениям о пространстве. Так уж сложилось исторически, что именно пространство издревле определяло мышление, т. е. было бытием в чистом виде.
