Тот вскинул руку, чтобы блокировать удар, но тут ослепительно засиял драгоценный камень меча. Само лезвие засверкало, словно превратившись в молнию, отсекло руку монстра чуть повыше локтя и рубануло его по лицу.
Ослепленный, зомби сделал шаг назад и взвыл от боли, но Элбрайн уже наносил ему новые удары, наискосок по груди.
Монстр рухнул на землю и распался на части зеленоватой плоти. Элбрайн ткнул кончиком меча прямо в красноватый глаз…
Когда он проснулся, небо на востоке уже порозовело. Он сидел, положив голову на руки, покоящиеся на камнях нетронутой пирамиды. Попытался встать, но каждая косточка в теле ныла, и только тут до него дошло, что он насквозь промерз. Что за ужас ему привиделся? Как можно было заснуть здесь? Так недолго и погибнуть от холода.
Неужели и впрямь все это было лишь сном — монстр, меч?
Он с трудом поднялся, залез на пирамиду и увидел меч — тот самый, невыразимо прекрасный.
Элбрайн потянулся к нему, но тот сам поплыл к нему и мгновенно оказался в руке!
Он смотрел на это изумительное творение, не в силах оторвать взгляда — мерцающее серебро, голубой драгоценный камень, в глубине которого, казалось, быстро мчались облака.
— Ураган, — прошептал он.
Это Ураган, меч Мазера, один из шести мечей, изготовленных эльфами для Защитников.
— Все правильно, — раздался мелодичный голос откуда-то сзади и сверху.
Элбрайн круто развернулся и увидел Джуравиля, сидящего на ветке дерева и улыбающегося ему.
— Меч Мазера, — сказал Элбрайн.
— Теперь нет, — поправил его Джуравиль. — Теперь это меч Элбрайна, который Элбрайн отвоевал, победив тьму.
У Элбрайна перехватило дыхание.
— Старый дружище, — произнес он в конце концов. — Мне кажется, весь мир сошел с ума.
Джуравиль лишь кивнул. Что тут было еще сказать?
Спустя три недели после весеннего равноденствия зима наконец начала отступать. Изредка еще падал снег, но, как правило, оборачивался холодным дождем, превращающим белый покров земли в серую грязь. Эти перемены несли для лесного отряда Элбрайна и радость, и горе. Жизнь, конечно, стала проще; по ночам не надо было жаться к костру, опаляя брови. Но в то же время и монстрам теперь стало легче передвигаться. Патрули гоблинов, поври и горных великанов заходили далеко в лес, и, хотя по большей части люди Элбрайна их уничтожали, грозящая отряду опасность возрастала с каждым днем.
Пони все еще не вернулась с юга, зато прибыли трапперы и представили полную картину наступления вражеской армии. Все было именно так, как и предполагалось: монстры использовали захваченные деревни в качестве баз и складов, просовывая свои черные щупальца все дальше на юг. Пока они просто выясняли обстановку, но их решающее наступление не за горами, так считал Паулсон.
— Не пройдет и недели, как они обрушатся на Ландсдаун, если только не разразится буря, — с мрачным видом заявил он.
— Сезон бурь уже прошел, — заметил Эвелин.
Элбрайн был согласен с ним. Точно так же считали и эльфы; они держались неподалеку от лагеря, но не вступали в контакт ни с кем, кроме Элбрайна и кентавра.
— Ну, значит Ландсдауну конец, — сказал Паулсон.
— Нужно послать им сообщение, — предложил Эвелин.
Элбрайн вопросительно посмотрел на Паулсона.
— Мы уже предупредили жителей, — объяснил тот, — и твоя девушка тоже.
При последних словах Элбрайн воспрянул духом.
— Ну, и что они? — спросил Эвелин.
— Мы же не можем их заставить, верно? — сказал Паулсон.
Элбрайн закрыл глаза, обдумывая услышанное. Да, наверняка южан раскачать еще труднее, чем жителей приграничья. Может быть, самое время послать в Ландсдаун эльфов, и если даже появление этих созданий не заставит тамошних тупиц очнуться, значит, туда им и дорога.
— Я сам займусь этим, — сказал Элбрайн и сменил тему разговора. — Ну, а что с нашими беженцами?
— У нас осталось около ста человек, которым в здешних условиях не выдюжить, — ответил кентавр. — Что с них спрашивать?
— Куда мы будем переправлять их? — спросил Элбрайн.
Трапперам по этому поводу сказать было нечего. Брат Эвелин знал лишь одно надежное убежище — аббатство Святой Матери Божьей в Палмарисе, — но не представлял себе, как можно доставить туда сотню человек, без того чтобы по дороге их не обнаружили монстры. Судя по выражению физиономии кентавра, его мысли устремились в том же направлении, что и у Элбрайна, — самое надежное убежище беглецам могли бы предоставить эльфы. Однако Элбрайн, проведший годы в Облачном Лесу, очень сомневался, что туда пустят людей, в каком бы отчаянном положении те ни оказались. Даже Джуравиль, больше других своих собратьев общавшийся с людьми и самый дружелюбный из эльфов, отказывался появляться в лагере под тем предлогом, что его присутствие может напугать людей, зачастую неспособных отличить врага от друга.
— Тогда нужно как-то обустроить их здесь, — решил Элбрайн, — пока не наступит момент, когда можно будет безопасно переправить их подальше на юг, — он перевел взгляд на трапперов. — Обдумайте это.
Те кивнули в знак согласия. Хорошие солдаты, подумал Элбрайн.
