— Начинаем. — Дал отмашку старший в семье. Все строго по старшинству начали зачёрпывать густое варево.
Я же решил, что и мне пора начинать. С силой воткнул заточенную ветку прямо в спину одному из едоков. Втыкал с такой злостью, что одна из палочек, удерживающих эту ветку, сломалась!
— О-о-о! — Парень как раз подносил ложку к своему рту, и горячая масса выплеснулась ему на грудь.
Не разбираясь, он с силой двинул плечом соседа. Как раз очередь зачёрпывать была его, и тот тоже расплескал свою порцию. Я, рассматривая окровавленную веточку, надеялся, что прольётся ещё хоть немного крови, но возникшую драку остановил Решето. Он вскочил и с двух оплеух, даже как-то привычно, успокоил драчунов.
Один из сыновей свалился на печать, попортив мне рисунок, вызвав не только у старосты откровенные ругательства!
Разобрались в причине быстро. Парень задрал рубаху, показывая рану. Поохали, но посовещавшись, они решили, что тот зацепился за ветку, пока собирал хворост и брёвна для костра (надо же, почти угадали), и сейчас просто неловко разбередил рану. Я же тем временем поправил печать, дорисовав к ней печать вытяжки кровью с веточки.
Чтобы не пропала та капля крови, векторы печати получилось рисовать маленькие. Дистанция срабатывания будет сантиметров тридцать, не больше. Раненый ещё и ушёл к телегам, разыскивая там тряпку, чтобы перевязать себя. Нет, чтобы помочь мне, вступить в печать, запуская реакцию!
Остальные решили продолжать трапезу, и я использовал ещё одну ветку, проткнув плечо старшего сына со стороны самого Решето.
Даёшь драку с кровью!
— Да что б ты… — Старший оказался намного экспрессивнее. Матерился громко, решив, что батя зацепил его ножом.
Староста нахмурился, осмотрел рану, глянул на свой нож. Я же в это время рисовал вторую печать вытяжки, не стесняясь тоже ругаться вслух.
Вот ты посмотри, у этого тоже вытекло крови всего-ничего. Посмотришь на них — кровь с молоком. А ткнёшь острой палочкой — одни экскременты из-за рта льются! Как бедному чернокнижнику запитать нормально первую смерть, чтобы не раскрыться? Может, стоило всё же ткнуть кинжалом? Крови было бы достаточно. Но одно дело, деревянная палочка стала видимой, другое — оружие в крови.
За «столом» увеличилась нервозность. Самый младший вскочил, отошёл от костра, с подозрением рассматривая остальных. Его пришлось оставить, выбирать следующую жертву из оставшихся двоих. Решето сразу отпадал, тот мог и ножичком инстинктивно отмахнуться, так что последнюю острую веточку получил последний кандидат.
Как я и подозревал, тот был, как и все, настороже. Сразу отмахнулся кулаком, и вскочил на ноги. Палку он у меня выбил, сломав те палочки, которыми я её держал, так что третьей печати быть нарисованной не суждено. Подбирать, ставшую видимой кровавую кисть, нельзя. Нечем просто, у самого невидимость слетит.
Переругиваясь, мужики осмотрели полученные раны, задумались.
— Можа, то проклятие? — Все пятеро всматривались в наступившую темноту. Версию выдал самый младший. — Грили жеж, шо в замке чернокнижник живёт. Вона он и проклял рухлядь.
Все, как один, перевели взгляд на телеги.
— Глупости. — Явно не веря своим же словам, заявил староста. Голос его дрожал, но он старался держать уверенный вид. — Чего енто проклятье тока щас проснулося.
— Так ночь жеж ужо. — Тут же уверенно парировал второй сын. — Как раз.
Все вновь притихли, осмысливая информацию. Тот, что перевязывал себя тряпкой из телеги, резко сбросил её на землю, и отскочил к костру. Вот тут-то я его и поймал.
Бросив обломок одной из палочек, которыми я до этого удерживал острые, парню между ног, заставил его споткнуться. Тот удачно полетел вперёд, попав прямо на узор.
Да я просто снайпер! С четвёртой попытки, зато в десяточку!
— А-а-а!
Нет, это завопил не тот, которого стремительно высасывала печать. Это один из лабухов увидел, как печать подействовала на того, кто в неё попался!
Все мужики замерли в испуге. Вот просто стояли и наблюдали, как умирает один из них. Даже не попытались выдернуть из узора погибающего.
А потом активировалась печать Ярости Берсеркера, и им стало не до зрелищ.
Первым получил в челюсть сам Решето. Получил от своего старшего, у которого точно накопилось множество претензий к своему бате. Удар был таким сильным, что староста на ногах не устоял, а, споткнувшись об бревно, улетел в траву.
Этот удар стал командой всем остальным. Драться начали сразу все со всеми. Сначала использовали кулаки, но потом оказалось, что у каждого есть нож, и драма начала приобретать кровавый оттенок. Куча порезов, одному точно сломали челюсть, но пока что никто из бойцов вверх взять не мог.
Ну же! Печать выдыхается, в ней же крови почти нет, мана не держится. Мне нужна ещё одна смерть!
— Убью щенка! — Это в свалку влетел глава семьи. — Ах ты, сволота! На кого свою пасть раззявил!
