Этот бой дался нам нелегко. Трое из парней получили серьёзные травмы, которые полностью высосали их амулеты лечения. На полное лечение маны в моём амулете на локте на всех не хватило, а первый уровень не справится, сразу не заживёт. Часть отряда теперь некомбаты.
Подумав, решил попробовать вылечить их напрямую. Благо, предстояло нарисовать печать один раз на своей ауре, а потом только кидать её, копируя с шаблона. По мане точно дешевле, чем заправлять чужие амулеты. Амулеты ещё и заправить надо, а времени на это нет.
Пока занимался лечением, Сенила, взяв двоих здоровых, отправилась исследовать этот этаж. Я упустил момент, когда она слиняла, а то бы запретил. Лечение затянулось, одному серьёзно пробили голову, а другому чуть не отрубили руку, раздробив кость. Второй уровень заклинания лечения — для меня серьёзно. Каждую печать отрисовывал далеко не сразу, перепроверяя.
Почти закончил, когда вернулась Сенила.
— Дар. — Вернулась она очень странной. — Нужна твоя помощь.
— Что случилось? — Повернулся к ней, отправив последнюю печать. Всё, должно зарасти. Часа через два.
Я очень устал, и никуда идти не хотел.
— Там Хайлин. — Уронила похоронным голосом Сенила. — Ты должен это сам увидеть.
— Все комнаты проверили? — Идти было почти рядом, но об осторожности забывать не стоило.
— Большинство. Никого нет, кроме как в этой комнате. — Показала она на дверь, к которой мы подошли.
— Плохо. — Заметил я, открывая дверь. — Где теперь искать… Ох, ё-о-о-о! — Не смог сдержать в себе матов.
Это был большой зал, заполненный циновками. Почти на каждой сидела или лежала девушка или женщина. Все были без одежды, все в синяках, царапинах. У кого-то видны застарелые раны, кому-то грубо обрезали волосы. Кто-то на грани слышимости едва скулил, часть словно в трансе: сидят и смотрят в одну точку.
Я застыл на входе, не в силах осознать глубину трагедии этих людей. Чуть отойдя от шока, обратил внимание, что среди них есть даже дети. Некоторым лет шесть-семь, не больше.
— Хайлин там. — Тронула меня за плечо Сенила, заставив встрепенуться.
— Показывай.
Наша подруга сидела у дальней стены. Вся сжалась, и смотрела на всех то ли злыми, то ли испуганными глазами.
— Дар, ты её пугаешь. — Заметила Сенила с болью в голосе. Я посмотрел на неё, рабыня пояснила. — Твои глаза.
Точно, я уже на автомате начал осматривать комнату на предмет магических ловушек, а окружающих людей на наличие магов.
Хайлин много раз видела меня с такими глазами, и с самого начала отсутствие зрачков её не пугало. Но спорить не стал, вернул обычное зрение. Взгляд Хайлин смягчился, она немного расслабилась. Надо же, действительно глаз испугалась. Странно это.
— Мы не причиним тебе зла. — Сенила присела возле Хайлин, провела по её по голове рукой, успокаивая. — Всё плохое уже прошло, не бойся.
Что с девушкой случилось что-то очень плохое, было понятно и так. Её точно пытали. Разрезы вдоль рук, сейчас немного затянувшиеся, но всё равно кровоточащие. Нога неестественно повёрнута, вторая точно сломана. Одно ухо отрезано полностью, второе имеет множество порезов.
— Она так испугалась реального мира, что вернулась в детство. — Повернулась по мне Сенила, поглаживая по спине Хайлин, что доверчиво прижалась к ней. — Ничего не помнит. Только свой дом в лесу, мать, отца и собаку.
— Сестру тоже не помнит?
— Хайлин, девочка, — Сенила успокаивающим голосом заговорила с Хайлин, — ты помнишь свою сестру Наталину?
— Сестру? Нет. — Чуть помотала та головой. У неё даже голос изменился. Стал писклявым. Исчезла грудная глубина, это был голос малолетки. — Мама ещё не родила, через два прихода только.
— Что с ней? — К нам подошли Курт и Верт, что уходили с Сенилой проверять комнаты.
— Бог наказал. — Вздохнул я, наконец, сообразив, что произошло.
— Дар, как ты можешь так говорить! — Возмутилась Сенила, поглаживая Хайлин по голове. — Девочка и так настрадалась! За что ты её? В чём она перед тобой провинилась?
— Я не про себя. Говорю то, что есть. — Ненавижу оправдываться. А тут ещё чувство вины, словно это я забрал воспоминания у девушки, а не её бог. — Она поклялась перед богом Арденом, что не предаст меня. В залог оставила свою память о сестре и боевых навыках. И вот. — Махнул я на девушку, что с подозрением уставилась на подошедших бойцов. — Её пытали, и она не выдержала. Рассказала обо мне.
— Жестоко. — Заметил Верт, покачав головой.
— Но справедливо. Это же не смерть. — Заметил Курт. — Память не так важна, как жизнь.
По мне дак, потеря памяти хуже смерти, но предпочёл промолчать. У меня всё не так, как у людей.
— Все комнаты проверили? — Решил увести разговор от освещения судьбы девушки.
— Все. — Кивнули оба синхронно.
— Кроме одного укурившегося до беспамятства, никого. — Уточнил Верт. — Укурка прибили, оттащили к остальным.
