Да, он играл с куклами, но это было своего рода представление для искушенного зрителя, демонстрация куклы, как чьей-то ценности. Ей надо было сжимать грудь, показывая ее объем, упругость, мягкость, шлепать по заду, и не дай бог удар окажется слишком силен и на нежной шкурке искусственной женщины останется подобие следа. За поцарапанную куклу могли и убить, но трахать ее при этом надо было красиво и яростно, чтобы сразу было видно, как много она может принять и выдержать.
Все это было давно, но Экатор все еще помнил правила и больше всего на свете хотел их сейчас нарушать. Хотел изучать живую, теплую женщину и не важно, что она его госпожа. Он касался ее и поглядывал на лицо, изучая реакции. Он хотел знать, что сводит ее с ума больше всего. Она охала, пока он прикасался к шее, стонала, когда он сжимал грудь, особенно если не рукой, а всем языком обнимал ее.
От такого изучения член мгновенно наливался кровью, но торопиться не хотелось – когда ему еще позволят нечто подобное?
– Экатор, продолжай, – просила Вита, а когда он стал целовать ее грудь и поймал губами сосок, даже выгнулась, закрывая глаза.
Такая реакция вдохновляла, и он дразнил ее клыками, зажимал между ними сосок и отпускал, облизывая.
– Демон, – ругалась и при этом восторгалась Витория, ерзая под ним. – Сними ты с меня штаны и…
Она не договорила, потому что он внезапно перевернул ее, отпустив руки, уткнул носом в подушку и шлепнул по заду, обтянутому кожаными штанами, легко и звонко, только сильнее возбуждая.
– Не торопи меня, сумасшедшая хозяйка. Сама велела мне устанавливать правила, вот и терпи…
Последние слова он почти шипел ей на ухо и кончиком спрятанного языка лизал ее за ушком, бродил руками по ее плечам, когтями едва ощутимо царапал кожу, наслаждаясь дрожью ее нетерпения.
– Гад, – ругалась Витория и кусала подушку, потому что он почти ложился на нее, заставляя чувствовать член между ягодиц, все еще прикрытых штанами.
Он упирался локтями в кровать, покусывал основание ее шеи, пробирался руками под ее тело и сжимал мягкую податливую грудь.
– Ненавижу, – рычала Витория и терлась о его член, выгибая спину. – Я же драться с тобой буду, если…
– Не в этот раз, – ответил ей на ухо Экатор. – Ты приказала мне это сделать, так что наслаждайся моей игрой.
Раб ей почти приказывал, и это так волновало, что она кусала губы, почти рвала подушку, но не сопротивлялась, потому что он расстегивал ее штаны, скользил пальцами по животу, а потом внезапно забирался в штаны языком, прямо между ягодиц.
Витория мычала невнятно в ответ, потому что, когда с нее медленно снимали штаны вместе с бельем, шлепая языком, она хотела бесстыдно подставлять зад под эти легкие влажные шлепки и ни о чем не думать.
– Маньяк! – заявила она, задыхаясь, когда он снова перевернул ее на подушках.
Ей больше не хотелось его направлять или указывать ему, только довериться и действительно получать удовольствие.
– А вы хотели не этого? – спросил Экатор, стягивая ее штаны и тут же целуя босую пятку.
– Этого, – не лукавя, признавалась Витория и тянулась к нему, сама не понимая зачем. Она не хотела его поймать, удержать, остановить или направить, просто прикоснуться, а он будто разделял ее желание, сбрасывал с себя штаны, отдавал свои руки в ее ладони, переплетал пальцы, заставляя ее вздыхать от такого прикосновения ничуть не слабее, чем от всех бесстыдных ласк.
Быстро освобождая язык, он проводил им по ее бедру, слизывал пару капель с распахнутых горячих губ ее лона и прямо языком направил в нее собственный член, чтобы войти на всю длину разом, а потом пробежать языком по ее животу, облизать грудь, пока она, выгибаясь, обхватывает его ногами.
Он сжимал сильнее ее руки, прятал язык и целовал ее, чтобы не говорить о том, как сильно он ее хочет. Это лучше было показывать делом, и он позволял себе сразу сорваться на жадный темп настоящего демона, брать ее как самку, которой у него никогда не было, жаркую, открытую. Она же просто поддавалась и наслаждалась, не пытаясь сдержать стоны.
Она почти кричала сквозь поцелуй, с силой сжимала его пальцы, извивалась под ним, будто не он ей, а она ему принадлежала.
– Еще! Умоляю, не останавливайся, – просила она, когда он отпускал ее руку.
– Даже не собираюсь, – отвечал ей Экатор, хватая ее за ноги и буквально вжимая ее колени в грудь, а потом снова трахая, не заглушая губами ее крики.
Она сама схватила подушку, зажала ею рот, но смотрела на него, наполняясь силой, энергией, удовольствием, что нарастало и нарастало с каждым толчком, собиралось в ней, росло, как волна, а потом обрушивалось на сознание.
Чтобы не орать, Витория рвала зубами подушку и по кровати разлетались перья под тихое рычание демона и ее жадный стон. Вечеринка этажом выше была как нельзя кстати. Она глушила все их вздохи и даже скрип кровати заставила раствориться. О том, что кровать скрипит, Витория поняла, только когда Экатор упал рядом с ней, закрывая глаза.
– Шикарно, – простонала Витория, приходя в себя, – демон меня раздери, вернее отымей…
