Меня что-то резко выдернуло из сна. Необъяснимая тревога сжала внутренности стальными обручами и не желала отпускать. Сердце взволнованно колотилось в грудной клетке, и взять взбесившийся орган под контроль не получалось никак. Я ощущал: произошло нечто ужасное. То, что исправить одним заклинанием не выйдет.
Где Надин? Я нахмурился, пытаясь вспомнить, почему она резко оставила меня вдвоем с дочерью. Хотя до этого я видел, как она опасалась любого моего жеста или неверного слова по отношению к Иларии. Тогда почему она не рядом с нами?
Воздух с хрипом вырвался из легких, как будто я только что совершил пробежку. Кровь все быстрее и быстрее текла по венам, разгоняя пульс до максимума.
Внутреннее беспокойство не желало покидать разум. Я резко сел на кровати, ладонями потирая лицо. Снова и снова делал глубокие вдохи, пытаясь обрести необходимую трезвость мышления. Нужно найти Надин. Как только почувствую ее поблизости, уверен, обрету равновесие.
Движение рядом напомнило, что я уснул рядом с дочкой. Илария сладко сопела, подложив под щеку ладошку. Ее темные бровки тоже были нахмурены, пальцы другой руки сжаты в кулачок. Что тебе снится, моя крошка?
Волна нежности чистым потоком омыла тревожное сердце. Как странно я себя ощущал. Дочка. Моя маленькая девочка. В этом крошечном существе теперь сосредоточен весь мой мир. Было так странно осознавать, что это я и Надин создали Иларию. И пусть с дочкой мы провели пока мало времени, я уже видел в ней свою кровь. Умная, пытливая, догадливая, подозрительная: она показывала нрав рода Винтр. А еще я с удивлением обнаружил в ее внешности свои собственные черты… Об этом сказала даже мама.
Можно ли кого-то любить настолько сильно и беззаветно? Можно. Если это твоя крошечная принцесса, часть тебя.
Но и от моей любимой женщины в ней было очень много. И, наверное, я не совру, если с гордостью скажу, что живой характер, желание быть постоянно в нескольких местах сразу, а еще филигранная хитрость, и, конечно же, красота, принадлежали полностью Надин. В каждом движении дочери я видел мою прекрасную ведьму.
И только лишь одно «но» омрачало наше постепенно сближение. Доченька мне не доверяла. Но мог ли я винить в этом ее? Меня не было рядом, когда она росла. До сих пор в ушах звучали ее слова о другом папе. Хотелось от души чертыхнуться. Но никто и ничто не заставило бы меня потревожить покой собственного ребенка.
Когда Надин вышла из комнаты, мне достался хмурый недоверчивый взгляд и недовольное: хочу бабушку. Благо Надин обладала куда большей прозорливостью и позаботилась о том, чтобы мать побыла с нами какое-то время. До появления этой маленькой ведьмы я и не подозревал, что значит, когда на твои плечи ложится целый мир. В академии у меня были подопечные и за каждого из них я нес ответственность. Но… Это другое. Когда в твоих объятиях спит крохотная, беззащитная частичка тебя самого — все становится совершенно иным. Я хотел стать больше в несколько тысяч раз и заслонить нашу с Надин крошку от всего на свете. И тогда никто не посмел бы даже на миллиметр приблизиться к ней, чтобы причинить зло.
Илария пошевелилась во сне и перевернулась на другой бок. Поначалу я замер каменным изваянием, одновременно желая и боясь ее пробуждения. А после, когда понял, что дочь еще какое-то время будет во власти сна, укрыл ее одеялом и аккуратно поднялся с кровати.
Тело болезненно ныло. Давненько я не простывал. Демонам в принципе не свойственно болеть. Но в моей семье за последние несколько лет уже привыкли к таким моим недугам. В первый раз, когда меня свалило, мать знатно перепугалась. И, возможно, я не придал бы значению тому факту, что со мной происходит нечто странное, если бы не бабочка, которая появилась на шее. Когда я поинтересовался у матери, она сказала, что слышала от бабушки о таком проявлении якобы родовой магии. Что вреда этот знак принести не должен. А раз уж родительница не била тревогу, то и я посчитал этот символ не несущим опасность.
Открылась дверь и я затаил дыхание, представляя, как в комнату войдет моя ведьма. Но с разочарованием осознал: пришла мама. Она с беспокойством подошла к Иларии и осторожно потрогала ее лоб. Слава Богам, температуры не было. А затем она посмотрела на меня и кивнула в сторону двери. Понятно. Она хочет поговорить.
Мы на цыпочках вышли в коридор, оставляя дверь чуть приоткрытой, посколько Лари могла проснуться в любой момент. Я не хотел, чтобы дочь подумала, что ее бросили.
— Как ты себя чувствуешь? — мама нерешительно потянулась рукой, чтобы так же дотронуться до моего лба, но в последний момент передумала.
