— Мама! Подожди! — я выставила руку вперед в желании ухватиться за ее ладонь, но она прошла сквозь нее. Мама ускользала все дальше и дальше. А я вновь чувствовала неотвратимость потери. «Мамочка! Вернись! Прошу!» — душа кровоточила. Во мне было столько вопросов, которые я не успела задать. Но теперь дух Элианы Валлес будет покоиться с миром. Она увидела дочь. Последнее дело, которое ее связывало с миром живых, завершено. Я знала, что теперь мама будет уверена: я никогда не забуду ее. Ее добрая ласковая улыбка пронесется сквозь мою жизнь. Она станет освещать мой путь, когда я снова столкнусь с препятствием, которое будет казаться непреодолимым.
Резкий вдох заставил сесть на кровати.
— Черт подери, Надин! Ты по-нормальному можешь или нет? Почему с тобой вечно какие-то приключения случаются? — до меня донесся ворчливый голос Марикуса.
— Где я? — сознание немного путалось, и я не понимала, где нахожусь.
— У меня дома, — парень нахмурился и потянулся, чтобы дотронуться до моего лба. Однако я увернулась, не позволив прикоснуться.
— Марикус, я не ребенок.
— Ага. Ты просто беда ходячая, — парировал он.
— Кто бы говорил. Напомнить, как ты оказался в моем мире? — подчеркнула я.
— Не стоит. — Он закусил нижнюю губу. — Ты навела очень много шороха. Октимус рвет и мечет.
— Интересно узнать почему? — хмыкнула я.
— Говорит, что из-за тебя погибла его лучшая ученица. Требует, чтобы тебя вернули в мир магов. И закрыли доступ в наш мир. Навечно.
— Ох, как интересно, — в душе проснулась жажда крови конкретного друида. Выслать меня захотел? Что-о-о ж. Давай, родной, пободаемся. Только вот результат тебе не понравится, когда я во всеуслышание объявляю, чем занималась твоя ученица. Любопытно будет послушать, как ты станешь отнекиваться.
— Ты не понимаешь, — нахмурился Марикус, — отец поддерживает его требование.
— Это пока, Марикус, — прямо взглянула на парня. — Иди вниз. Я приведу себя в порядок и спущусь ко всем.
— Перед домом толпа драконов, — предупредил он.
— И это к лучшему, — довольно подвела я итог. — Иди. Пять минут, и я буду там.
Парень еще какое-то время потоптался на месте, раздираемый сомнениями, но все же подчинился. Как только за ним закрылась дверь, я аккуратно поднялась с постели, опасаясь, что после сражения в доме Морталлы будет болеть все тело. Однако ничего подобного не ощутила. Это радовало.
Когда оперлась на правую руку, чтобы соскочить с кровати на пол, ладонь что-то кольнуло. Опустила глаза. В ладони лежал треугольный амулет на блестящей серебряной цепочке. Я улыбнулась: «Спасибо, мамочка. Спасибо, что на короткий миг подарила свою любовь».
С этой мыслью я направилась в прилежащую к комнате ванную. Во мне крепла уверенность, что сегодня для темного друида начнется совершенно другой день. День, когда в непроницаемой стене его власти над драконами пойдет первая трещина.
После всех свалившихся на меня приключений я с точностью могла выделить один огромный плюс: моя магия наконец обрела баланс в этом мире. Не знаю, что настолько сильно повлияло на этот факт: сражение с Морталлой или встреча с Калией и… мамой. Но мне казалось, я стала сильной как никогда. И это ощущение наполняло искристой радостью. Теперь я не боялась нападения из-за спины. Отпор, который я дала бы, они явно не смогли бы предугадать.
С лестницы спускалась медленным шагом, позволяя рассмотреть каждый сантиметр моего тела, упакованного в черные кожаные штаны, кожаный корсет с низким вырезом и ярко-алыми вставками по бокам. Необузданная, дикая грива черных волос струилась по плечам. На тонкой шее висел амулет Хранителя. Холодный серебристый блеск украшения оттенял цвет моих серых глаз. И, как я могла заметить, друида это украшение не оставило равнодушным. Он впился глазами в треугольник, будто хотел испепелить его, сделать так, чтобы тот исчез, как будто его и не было. Мои подозрения, что Октимус имел непосредственное отношение к исчезновению драконов из моего мира, только еще больше окрепли.
Когда я достигла последней ступени лестницы, со всех сторон послышались шепотки. Краем глаза заметила голодный взгляд Варкона, который то и дело скользил по мне вверх и вниз. Кривая усмешка исказила губы. Он неисправим. Или, может, старая привычка нет-нет, но брала верх над его волей.
— И не стыдно так одеваться, госпожа Надин? — донесся до меня голос Октимуса. «Ну вот и первое столкновение», — с удовольствием отметила про себя.
— Скорее я наконец-то обрела ту часть себя, которую потеряла при переходе в ваш мир, — особо подчеркнула я.
— Так или иначе, вам не поможет уйти от ответственности ваш наряд, — презрительно фыркнул он. — Вы совершили непоправимое. Мы приютили вас, дали вам кров, защиту. Вы же отплатили черной неблагодарностью, — в голосе друида сквозило столько трагического пафоса, что меня едва не затошнило.
