Тяжёлый вздох, и Дис все же отходит в сторону и открывает портал в наше поместье. И вот, равно как и месяц назад, мы стоим перед разрушенным строением. Но одно все же изменение есть: крышу фактически перекрыли. На втором этаже открыты окна в одной из комнат, нижние этажи уже более чистые, и главная наша гордость — починенное крыльцо. Его Грим отремонтировал, после того как дважды упал с него. Кстати, о Гриме.
— Грим, ты чего там делаешь? — прокричал я, смотря, как парень перетаскивает и складывает новый шифер на свободное место на крыше.
— Да как обычно. Кыш, животное, не смей показывать Мики своего медведя. Не дыши, не стой, не пляши. А я, между прочим, ребенка успокаивал и мы медведи вообще милейшие существа.
— Да ну? — усмехнулся я, вспоминая, как впервые увидел его в ипостаси медведя, когда его в очередной раз довел Лис.
— ДА, ДА, ДА Я ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА!
Хохот, раздавшийся с крыльца, заставил отвлечься от жестикулировавшего руками Грима и посмотреть на смеющегося Роли. Вот только видок его был совсем не ахи: рубашка порвана, на щеке выступает новый синяк — в принципе, все как обычно, Лис отбивается.
— Тебя за что? — усмехнулся я, подходя ближе.
— Да как обычно, типа руки распускаю. Вы нам лучше скажите, как дело у врача прошло? — поинтересовался Роли, переводя взгляд с меня на Диса и обратно.
— А вы как будто не знаете, — проходя мимо дроу, фыркнул я и зашел в дом.
Криков нет, анекдотов и речей по философии тоже нет — фух, это означает, что мы все же успели и Лис с отчаяния не начал маяться дурью.
— Так вот, ты представь, как твои папани взвоют, когда у тебя появятся братья; это ладно если демонами будут, а представь — как ты, вампиренышами, Мики. Но ты должен запомнить: ты будешь старшим братом, — все это Лис объяснял сосредоточенному на баранке Мики, сам же Лис спокойно гладил его простыни магией.
— Тебе не кажется, что слишком рано об этом говорить? — усмехнулся я, облокачиваясь плечом на косяк двери.
— Нет не рано, психологами доказано, что надо прививать любовь к детям заранее. Ну, и сколько у вас?
— Двойня, расу определить не смогли.
— Рад? — поворачиваясь ко мне, серьезно спрашивает Лис. — Я серьезно.
— Не знаю, как-то все...
— Слишком быстро? — будто читая мои мысли, интересуется он. — Ты сожалеешь?
Один взгляд на Лиса — и я улыбаюсь качая головой. Нет, я не сожалею, вот совсем. Я не ошибся ни на грамм. Дис был самым, самым… Я даже не знаю, как его описать у себя в мыслях. Но его поддержка и вечная улыбка, понимание того, что рядом с тобой будут постоянно, делали свое дело.
— Нет, просто дети — это ответственность, а мы так легко их зачали. Знаешь, чего боюсь? — смотря на Мики, что сейчас лежал в манеже, тихо проговорил я. — Боюсь, что когда родятся мои… ну, то, что я… что я начну холодеть к нему. Я его люблю, вот честно, люблю, но первое, что было, — это была же просто жалость, боюсь, короче, этого. Не боюсь рожать и не боюсь, что с тремя будет тяжко, боюсь, что не смогу дать ему столько же любви, сколько и своим.
А еще боюсь, что он узнает, что он не родной, и ему будет больно.
Окинув взглядом нашу с Дисом комнату, вздохнул. Одна кровать, тумбочка, шифоньер и манеж, никаких пеленальных столиков, фактически никаких игрушек и прочего. Не так должны раститься дети, не в такой обстановке постоянного строительства и шума. Я всегда мечтал, что когда у меня будут дети, я буду заниматься ими, сидеть с ними в зале или лежать на мягком ковре, застеленным одеялом, и, болтая ногами, разговаривать с ними. Думал, что буду рожать в новом мире и что это будет цивилизованный мир.
— Аби, солнышко, ну не плачь. Аби, маленький, вернись ко мне. Я все сделаю: и гостиную, и детскую — у нас есть время, мы все успеем, — эти слова доносились до меня как мантра, а я только осознал, что сижу на коленях своего демона в истинной ипостаси и рыдаю.
— Это все ты виноват, это из-за тебя у меня гормоны скачут. А Мики? А Мики, Дис? Ты говоришь, мы успеем, он через месяц сядет, а потом поползет: где, где ему ползать? А ходить? Или ты уже думаешь только о наших детях?
Все, это была просто банальная истерика: я всхлипывал на плече своего демона и просто не мог заставить себя остановиться.
Было фигово от самого себя — это все гормоны, я бы никогда не стал плакать вот так растирая слезы по щекам, но сейчас у меня было такое ощущение, что…
Выхода нет.
***
— Уснул? — помешивая в сковородке картошку, поинтересовался я.
— Да, если быть точнее, то я просто усыпил его, впервые с ним такое, — покачивая головой, шокировано произнес Дис и устроил Мики на своих руках так, чтобы тот смотрел на нас. — Что с ним?
— Осознание. Он же до сегодняшнего дня не верил в свою беременность, а тут узи — плюс двое — конечно, у него нервы сдали, — пожимая плечами, спокойно ответил я и, развернув голову, попросил: — Роли открой договор по созданию идеального, на пункте разрешений с нашей стороны.
— Зачем? — удивлено косясь на папку, но все же открывая ее на нужной странице, поинтересовался Роли, на что получил мой скептичный взгляд. — Я твоих вот этих гляделок, не понимаю.
