- Таким образом, нас ограничивают лишь придуманные людьми законы морали, - продолжал лекцию Франкенштейн. - И ради достойного результата ими можно пренебречь. Человек, эльф, орк и другие - существа несовершенные, не законченные. И я собираюсь это изменить.
- К черту эти изменения, - коротко заявила Катерина.
- О, вы узко мыслите. Впрочем, как и многие другие. Я уже об этом говорил. А ведь со временем я смогу исправить дефект речи вашего друга. Даже не знаю, что с ним сделали, и как нанесли такую поразительную травму... я пожал бы руку этому мастеру, пусть и его деяние направлено на разрушение, а не созидание.
Орк поежился, вспомнив, как пристально осматривал его голову доктор. Подключал какие-то приборы, заглядывал в уши, словно пытался что-то там увидеть. И каким-то образом понял, что сотворить такое мог только не человек.
Вместе с тем пришло воспоминание о недавней пытке, когда словно все сознание выворачивали наизнанку, как мозг под черепной коробкой словно стал самостоятельной частью и начал вращаться с огромной скоростью внутри, а потом кататься, как в центрифуге.
Тогда Виктор сказал, что Салим еще очень легко отделался. Но получить от него диагноз все равно что получить направление прямиком в адский котел.
- Но вернемся к делу. Вы пересекли запретные земли, здесь никого не должно быть, кроме меня и моих приближенных, - вернулся к главной теме разговора доктор. - Отпустить я вас не мог, вы видели слишком много. А я собираюсь показать миру свою работу, только когда доведу ее до совершенства, и не минутой раньше.
- Что, пустишь нас на мясо? Сделаешь новых тварей? - совершенно спокойно спросил Уильям.
Казалось, самое лучшее, что можно сделать, это не достаться врагу живым, не попасть к нему в плен и не дать собой воспользоваться. Но к некромантам, к какой бы школе они не относились, это не относится. Для них не важна душа, не важны знания, для них важно тело. А уничтожить свои останки часто не представляется возможным. Если только, конечно, не удастся добежать до литейной внизу. Тогда. может, будет шанс.
Мучительная смерть лучше посмертного рабства.
- О, нет, что вы... - холодно улыбнулся Виктор. - Те... "твари", которые тоже мои дети, были первыми прототипами. Несовершенными, но все равно гораздо лучше, чем то, что могут сделать эти недоучки основной ветви некромантии. Те рассыпаются через десяток лет, а мои творения могут прослужить несколько десятилетий. Наука всегда будет сильнее...
В этот момент Катерина больше всего пожалела, что у нее нет магии. Несмотря на то, сколько горя она успела принести... Хорошо бы было сейчас садануть по этому самодовольному лицу каким-нибудь мощным заклинанием.
- По крайней мере на вас, - он указал на Уильяма. - У меня большие планы. Но я бы предпочел, если бы у вас был разум этой прекрасной особы. Что поделать, у одной испорченное тело, у другого голова. А третий просто бесполезен в силу личной физиологии...
Вот так он вешал на всех ярлыки, хуже любого другого. Выбирал, словно на рабском рынке, планировал и вычислял. И спокойно делился всеми планами.
Впрочем, лучше хоть так, чем умереть, даже не увидев нож, которым тебе перерезали глотку.
Называть после такого Франкенштейна монстром, чудовищем, маньяком, психом и другими словами просто язык не поворачивался. Этот человек был за гранью добра и зла, словно пришелец из другого мира, для которого люди не больше, чем даже бездушное исследуемое химическое вещество. Только с ними еще можно немного поговорить, чем взяться за хирургический инструмент.
- Единственное, что меня беспокоит, так это ваш четвертый спутник. Он исчез, прежде чем к вашим ослабленным от вьюги телам добрались мои дети. И дальнейшие поиски ничего не дали. Сомневаюсь, что такой человек может умереть так просто. И он придет сюда... может, не чтобы спасти вас, но придет. И я собираюсь подготовиться к торжественной встрече.
Сначала путешественники подумали, что он просто выпотрошит и развесит их как кукол перед главным входом для услады глаз. А также, чтобы вселить ужас в Хэммета. Но в все оказалось, неожиданно... лучше.
- Поэтому, если все зайдет слишком далеко, мне нужны целые и невредимые заложники. Поэтому мой вам совет - не провоцируйте моих детей. При любой агрессии они убью вас, не задумываясь. Либо по-моему приказу. Поэтому меня тоже лучше не злить...
Когда Виктор совсем заговорилась, рыжеволосая поняла, что это ее шанс. Медицинские ножницы полетели вперед, должны были метко впиться прямо в глаз, а уже потом мужчины бы завершили начатое.
Но пришитая рука доктора резко и неестественно рванулась вверх, странно изгибаясь в суставах. После чего ладонь прикрыла лицо, и инструмент не причинил ненавистному ученому никакого вреда.
- Об этом я и говорил.
Казалось, он был разочарован поведением людей. Но даже если и нет, его взгляд выражал бескрайнее раздражение чужой глупостью. А в остальном все тоже безразличие.
Он даже не обернулся, покидая помещения и запирая дверь на замок.
