С ней творилось что-то странное. Куда делась спокойная уверенность и гордый поворот головы? Дахэ больше не притворялась заботливой, но и прежней не была. Дергалась, озиралась по сторонам, прислушивалась к чему-то, низко опускала голову.
– Почему их должно быть четыре? – поинтересовался Шариф.
С Дахэ он разговаривал без усмешки.
– Потому что в твоей сказке четыре мертвых тела. – Глаза Дахэ забегали. – Ты считаешь похищенную девушку, коня, героя, но забываешь о погибшем чудище.
Шариф споткнулся, словно Дахэ выбила почву из-под его ног. Айсэт ждала: сейчас он остановит Дахэ, что заспешила вперед. Но он закашлялся. Кровь брызнула на ладонь, он не успел прикрыть рот.
Все произошло слишком быстро. Кровь, крик Дахэ и свист воздуха в ушах от резкого падения. Айсэт потеряла опору, шея хрустнула от рывка, голова встретила вздыбленный корень и заскользила по земле. Шариф метнулся за ней, но пропал в мельтешении деревьев. Проскочила мимо прижавшаяся к дереву, визжащая Дахэ. На Айсэт сыпались листья, комья земли набивались в волосы, глаза и рот, ломались ногти. Она пыталась схватиться за корни и ветки кустарника, но попадались скользкий мох, камни и колючки. Все силы уходили на то, чтобы сбросить с ног крепкую петлю, что подсекла ее и поволокла от Шарифа и Дахэ. Перед глазами застыла окровавленная пятерня, Шариф вскинул руку ей вослед. И белка… мертвая белка тоже скакала перед взглядом, Дахэ прикрылась ей от ужаса, что вырвался из леса.
Не тревожь лесной тиши россказнями, иди тихо и дойдешь куда надо. Будешь попусту болтать – лес накажет. Они нарушили покой леса сказками о драконе – и вот из чащи пришел Бляго…
«По горным хребтам ползет огромный змей, и кольца его вьются по лугам и охватывают озера. Пойдут дожди, поднимет змей голову, выпьет целую тучу. Подставит брюхо солнцу – и ослепнет светило, отразившись в его чешуе. Распахнет пасть – поглотит целую деревню. А если зашипит, то от звука его голоса похолодеет в тебе кровь; посмотрит в глаза – и не сможешь ты ни двигаться, ни говорить, ни дышать более».
Завизжала Дахэ. С невероятным усилием Айсэт изогнула шею, чтобы увидеть, как ее подкидывает и подхватывает хвост другого змея. Лес шевелился и полз, сотни змей – маленьких, больших и огромных – заполонили его. Их тела переплетались, змеи заползали друг на друга и поднимали плоские головы в поисках пищи. Шариф исчез в плотном клубке серых, зеленых и черных чешуйчатых тел. «Он не выдержит. Он умрет», – трепыхалось сердце Айсэт. А за громким его биением смеялась девочка-птица.
Змей оторвался от своих сородичей, проложив путь поверх их движущейся массы. Айсэт боролась, несмотря на то что петли покрыли уже и плечи, а голова билась о корни деревьев. Вокруг собирались тени, но их тьма приходила не из леса, она выползала из змея. Айсэт теряла сознание, погружалась во мрак и видела всадников, скачущих навстречу друг другу по берегу моря. Копыта лошадей раскидывали круглые гладкие камни.
Всадники сближались. Айсэт больше не чувствовала ударов, скрежета чешуи о стволы, собственного прерывистого дыхания и биения сердца, что металось в хватке колец. Пока тени не сомкнули густую тьму вокруг нее, увидела на дереве девочку-птицу. Но и тут обманулась. На нее таращилась девушка одних с Айсэт лет, и золотистые длинные волосы ее вились как змеи по ветвям. А глаза напоминали два камня с берега моря, круглые и равнодушные. Хвост змея накрыл лицо Айсэт, она упала в сеть, брошенную тенями, в грохот конских копыт и крики всадников. Но не рядом, не под ноги коней, не в море, как было с иныжем, не на гальку, мокрую от волн. А в тело девушки, которая стояла на берегу между приближающимися воинами и прижимала к груди белый платок. Ее полными слез черными глазами смотрела Айсэт на всадников и разделяла привязанность к каждому. Потому что то были отец и возлюбленный девушки.
Впервые Айсэт захотела остаться в видении, что открыли тени. Увидеть, как всадники соскочат с коней или скрестят клинки, не покидая седел. Но за одним падением последовало другое. Змей дернул ее за ноги и устремился вниз. Айсэт задохнулась, крик застрял в горле, слившись с криком девушки. Глаза заволокло алым, и снова перед ними возникла окровавленная пятерня. Айсэт ухватилась за эту руку, но не удержала, полетела вслед за змеем в пропасть. Ее тащило вниз с головокружительной быстротой. Лес обрывался утесом, и змей бросал сильное тело на неровные уступы.
Один из всадников убил девушку, заколол кинжалом, а Айсэт достались острые камни. Если бы она могла – не телом, так душой – обернуться птицей, как пригрезившаяся лесная колдунья, упорхнула бы от змея. Взвилась над лесом, над пропастью, над болью и нашла бы выход из пещеры. Куда бы полетела она? В деревню или к морю? А может быть, затерялась в тенях и подглядывала за чужой жизнью?
