Я снял себя с острых лезвий и, перекатившись на спину, замер, тяжело дыша. Кровь вытекала из тела и ее было слишком много, я чувствовал резкий запах повсюду. Вот тебе и сила мертвого некроманта, коим я себя высокомерно посчитал. Если бы не та ярость, придавшая мне сил, старик Чума был бы уже мертв.
И все-таки, кто были те люди? Неужто местные божества? Чего им от меня понадобилось? Судя по довольным рожам, они прямо наслаждались зрелищем схватки. Именно это меня и взбесило.
«Неплохо для такого слабака», — произнес Страж, подходя ближе и наклоняясь надо мной. — «Здорово тебя покромсали. Левую руку отрубили, меч погнули и ребра покрошили. Как дальше жить-то собрался?».
Что? Отрубили руку? Я с трудом осмотрел себя и пришел в ужас: все мое тело представляло собой один сплошной труп. Левая рука была отсечена в районе плеча. Грудная клетка вскрыта и осколки ребер торчали наружу, нагоняя тошноту. Сквозь дыру виднелись легкие, чудом уцелевшие. Меч валялся где-то неподалеку, похоже, его я выронил в тот самый миг, когда когти твари проткнули тело. Судя по ощущениям, крови в организме осталось очень мало и что делать дальше, я не имел ни малейшего понятия.
Славно повоевали, что сказать.
Зато можно полежать и отдохнуть, ни о чем не думая. Хотя нет, надо кое-что узнать.
— Так кто ты все-таки такой?
«Тебе пока не стоит этого знать, Чума», — с готовностью откликнулся мертвяк, до этого внимательно разглядывавший меня. «Достаточно того, что я наблюдатель».
— Ага, — сказал я сам себе. — А наблюдать ты должен за моими успехами, так?
Он промолчал. Значит, предположение оказалось верным. Вот только кто тебя послал?
«Всему свое время. Сейчас ты должен излечить повреждения и отправиться в путь. Время не ждет».
Я бы с радостью, но, видишь ли, повреждения, несовместимые с жизнью, и все такое. Ах да, я же нежить.
— Если бы я знал, как мне это сделать, — пробормотал я. — Если б зомби были пчелами…Пчелы…Мед…
Внезапная мысль оказалась настолько противной и безумной, что я тихонько захихикал, но взвыл от боли и заткнулся.
«Это может сработать. Я перенесу тебя поближе».
— Ни за что! Разве я могу так поступить с ней? — прохрипел я. Страж равнодушно пожал плечами.
«Тогда ты будешь лежать здесь еще сто двадцать восемь дней и затем умрешь».
Я стиснул зубы до хруста. Проклятье! Почему я должен поступать таким образом? Разве нет другого выхода? Я человек, черт возьми! По крайней мере, был им. Я не имею права выживать за счет такого.
«Если ты не отбросишь свои принципы, то долго не протянешь в этом мире, Чума», — голос Стража источал лед. — «Все, что ты делаешь, приближает тебя к цели. К той, которая выгодна не только тебе, но и моим хозяевам. Но для этого ты должен измениться, убить в себе слабости и принять силу демона. Даже тогда ты вряд ли будешь способен победить высших клириков Конклава, но…».
Конклав! Я двигаюсь вперед ради того, чтобы снова стать собой! Если я отброшу все человеческое, разве вернув прежний облик, я не превращусь в монстра? Тогда даже ее смерть окажется напрасной, разве нет?
«Твои позиции морали неприемлемы. Ты еще поймешь, насколько ошибаешься. Твои враги настолько могущественны, что в твоем нынешнем состоянии тебе не выстоять и минуты. Решай сам, но поверь мне: обычным способом ты не вернешь свой облик».
Страж развернулся и зашагал прочь.
— Куда ты? Эй! Стой! — крикнул я. Однако он не обернулся и не остановился, и тяжелые шаги вскоре затихли вдалеке.
Я остался совершенно один наедине с трупом женщины и трех врагов, убивших ее.
К вечеру пошел дождь, а я все еще боролся сам с собой, не желая уступать вновь проснувшуюся человечность. Чем я буду отличаться от демона, если сделаю то, что одобрил Страж?
Но с другой стороны, лежа здесь, мне ничего не добиться. Рано или поздно сюда забредут другие твари, сильнее этих и тогда мне придет конец.
Но и жрать труп Наи я тоже не хочу!
Зарычав от бессилия и злобы, с трудом перекатился набок и, схватив тело змееклюва, впился зубами в гнилую плоть. Мне жутко хотелось блевать, но я терпел и жрал эту тварь, несмотря на то, что труп был убит мной с помощью магии, а значит, мало годился в пищу.
Обглодав ногу монстра, остановился и, с трудом удерживая съеденное внутри, прислушался к себе.
Прошло несколько часов, но регенерация даже не думала начинаться. Похоже, зараженная плоть не подходит.
Я ощутил, как по лицу потекли слезы горечи и обиды. Я злился сам на себя за то, что не остановился вовремя тогда, в своем мире. Если бы только не позарился на пашино добро…
Когда наступила ночь, я ползком добрался до тела Наи и лег рядом. Труп уже давно остыл, а голова лежала где-то в траве. Так даже лучше. Я не хочу видеть ее лицо.
— Прости меня за это, если сможешь, — шепнул я, а затем, собравшись с духом, вонзил зубы в нежную плоть. Ее мясо было невероятно вкусным, по сравнению с плотью монстра. Но есть Наю было тяжелее в сто крат. Я давился, рыдал, умолял о прощении, но ел, понимая, что это единственный путь.
