– Мать твою, жар-птицу!!!… За ногу!… – вырвалось у меня, с сожалением, взирающим на уносящуюся вниз, горящую, словно жар землю. И мирно стоящую, набитую камнями спортивную сумку, в нескольких шагах, от четко выделяющейся, проходящим сквозь нее, едким желтым светом, щели-прохода в другой Мир.
– Мурка, время! – привычно, выкрикнул про себя я, не обращая внимания на пронзившую плече боль. Хлопок-взрыв крыльев, почти орлиный, писк, точнее рев. И земля, пусть и замедлившись, продолжила удаляться… Похоже, возможности Мантикоры, не безграничны, и в этом Мире, действительно сдают. Время замедлилось, но едва ли в два раза. Что по моим представлениям, было едва-едва. Видимо это все, на что способен разогнанный возможностями Мурки, мой хилый обмен веществ.
– Хозяин, главное, разжать его пальцы и вырваться из когтей! Это не обыкновенная птица, это Феникс, и они неуничтожимы… По крайней мере в своем родном Мире. Я слышала о них… – сообщила мне Мантикора, всерьез подбодрив.
– Я тоже слышал, что бессмертны… У нас тоже есть легенды. Но… Не неуязвимы! Надеюсь, что я больше прав. Так что – зубы!!! Когти… И весь комплект!
Шея тут же стала утолщаться. Зубам во рту стало тесно. А из мгновенно утолщившихся и будто ставших дубовыми пальцев, вырвались острые и полюбившиеся мне, коготки.
Я поднял быстрый, оценивающий взгляд вверх, одновременно решительно вцепившись в птичью лапу… И лихо ввернул когти в нее.
На до мной были только огненные перья… И склоненная вниз, практически «вверх ногами», на меня злобно взирала, голова огромного, алого орла. Приоткрытый, крючковатый клюв, как раз выбирал, куда бы вонзиться… Топорщащийся нервно хохолок… Видимо ощущения я ей принес, не из самых приятных.
И однозначно определившись, что наилучшим местом будет моя голова, птица приоткрыла клюв, показав острый, длинный, еще более яркий, огненный язык, и быстро двинула его ко мне, нацелившись на глаза.
Нещадно резанув когтями, надеясь в птичьей лапе перерезать максимум сухожилий, я явно преуспел, так как хватка Феникса на мне, существенно ослабла. И уже выскальзывая из когтей, я понял, что до знакомства с его клювом, полностью освободиться не успеваю…
Что, осознав, привычно саданул, на половину сжатым кулаком, в почти схвативший меня клюв.
Без сильного выраженного эффекта… Правда мимо себя отклонил, что тоже хорошо. И я все еще жив. С глазами, с головой, и вообще, можно сказать, что у меня все прекрасно, поскольку я все еще «цел, и неделим».
Промазавший мимо меня клюв начал возвращаться…
А я, вдруг вспомнив о своих когтях, распрямил руку, и вогнал… Когти в глаз. Снопами полетели искры… Вполне реальные, из проткнутого глаза, и каплями, из раны в лапе, на до мной.
Пронзительный и громкий писк… Действительно теперь жалобно-птичий.
– Это кровь! – пояснила мне Мантикора. – В их жилах – ОГОНЬ… Сверхчистая Стихия…
Я вновь послал мысленный кивок, принимая к сведению, и решив добыть еще больше огня. Побуду Прометеем… И одновременно человеком, желающим его потушить. А именно, загасить птичку…
Хотя птичка хороша, и не только тем, что красива. Мне бы такую, наш Мир, охранять.
– Хозяин, вы не видите всего! Она вас тащит к… Существу… Похожему на Демона Исхода!!! – в голове вдруг завопила Мурка.
Я бросил быстрый взгляд вперед, и вниз… И понял, что того к кому я приближаюсь, действительно в серьез нужно опасаться. И близко не приближаться. И особенно, не знакомиться…
Ко мне, точнее в мою сторону двигался, и как мне казалось, споро шел огромный колосс, лишь отдаленно напоминающий человека.
Уродливая голова, была увенчана костистым гребнем. Нос был расплющен и припечатан. Надбровные дуги всерьез утолщены, и с костистыми грубыми наростами…
Хотя, такую внешность не испортишь.
Горящие злобой, алые глаза, треугольные зрачки, чешуя и огромные, почти двух метровые когти, на растопыренных, похожих на стволы секвой лапах…
И я мгновенно закончил с сентиментальностью.
Что гасить птичку, что гасить свечку… Нужно решительно и до конца. Тем более, такую, которую и загасить затруднительно. А уж, если попаду в лапы к этому… Забавному малышу…
В ладоши хлопнет, и раздавит как сверчка.
Потом еще и пальчики оближет…
И больше решив ни секунды не медлить, я принялся в серьез за несущую меня птичку.
Клюв вновь летел ко мне, но я не мелочился. На сей раз, выхватив меч, я лихо рубанул вверх, и разом отрубил обе лапы.
Кровавые искры осыпали меня всего…
И сдвоенный, сотрясший прямо в воздухе меня рык, объяснил еще многое, разложив аккуратно по полкам. Оказалось, что они вопили вместе. А еще, похоже, чувствовали друг-друга, как себя.
И теперь, усекновенная птица, кричала с жалостью к самой себе и от боли, а двигавшийся ко мне, огромный гремлин, с еще большей ненавистью и жаром, направленным на меня.
