Ну да… Стойкости к жару, я ей еще не привязал. И я быстро присоединил нить и к ней, припомнив ее суть, «остужающую».
В ее глазах, паника прекратилась. И будто пробуя носом, воздух, она приблизилась к остальным.
Спустя мгновенье, Костер начал угасать, и резко втянул в себя пламя… В небольшом костерке, обозначив птенца. Не голого, не пушистого, а вполне сформированного, в перьях, и также любопытного.
Рассматривающего все вокруг, и конкретно на мне остановившегося взглядом.
Вновь тихий писк…
– Ух ты!
– Да…
– Феникс…
– Возродился! – загалдели девочки.
– Миленький, то какой…
Волчица протянула руку…
– КРА-А-А!!! – исторг птенец, воинственно, и клацнув клювом, чуть не оттяпал ей руку.
– ОЙ!!! – отдернула она ее, задумчиво на него посмотрела. – Так что, он любит мясо?
– Нет, мясо он как раз не любит. Питается сугубо росой… И я предупреждал, птичка с характером. Впрочем, как и у всех вас! – и дед чарующе улыбнулся.
А птенчик, вновь присел, греясь, в пламени гнезда-костерка.
– Потом, его сам заберешь, – с намеком произнес дед. – Пока, никого больше, он к себе не подпустит. Со временем, же выявит твоих друзей. Или ты сам их ему назовешь… Такие вот, варианты. А сейчас, вам стоит озаботиться еще кое-чем.
И дед с намеком посмотрел, на чудом уцелевшую сумку.
– Что, будем опять есть? – слегка удивился, воззрившись на нее я, слегка нахмурив брови. Что, что, а есть пока как-то не хотелось.
– Да, стоит перекусить, но не всем… А только твоим девам, – мелькнул улыбкой дед, вновь, быстро преисполнившись серьезности. – Будущее предопределено… В нескольких вариантах. Не всегда занимательных. Так что лишним не будет.
– Ну… Пусть берут, – и я подошел к своей сумке, и открыл ее, похрустывая стеклом, под ногами.
– Пусть, – Многоликий со мной согласился, и будто лишь только заметив бедлам, восстановил вспрыгнувший рядом стол, и откатил диван, вернув ему прежнее состояние.
Чадящий, от дивана дым, также исчез, и я водрузил сумку на «новый» столик.
– Берите! – поднял я свой взгляд, на Алину, и мельком скользнул по остальным. Поскольку, осадок в душе, все еще не растворился.
– Фрукты, вкусные…
Алина не смело подошла. Засунула свою руку в сумку, и извлекла… Камень.
Сияющий, граненный бриллиант, ни капельки не смахивающий на фрукт, или еще что-то съедобное.
Она расширила глаза:
– Камень Аргерона?!
– Да, – кивнул в ответ я. – А что?
– Но я же… Не смогу!!! И Это больно!… – ответила она порозовев. – Тем более… Такой большой!!!
Елена и Ирнер, также насторожились, пуча глазки.
– Так, преобразуй… – предложил я, и увидел в ее глазах стойкое непонимание. Перевел взгляд на деда. Улыбающегося, словно Демон-искуситель, на все тридцать два.
– Она сама не сможет. В их Мирах, встречаются гораздо меньшего размера, и осколки,– продолжил улыбаться дед. – Как раз таки их, они и могут поглотить, преступив БОЛЬ. Когда-то Хава, разбросала их по всем Мирам, пытаясь подарить ВСЕМ счастье.
– Познание Добра и Зла… И сути, бесконечной жизни. Как видишь, счастья это ВСЕМ, не принесло. По крайней мере, всем живым. Поскольку, чтобы лишь вкусить ЕГО, уже частично нужно стать Богом. И не простым животным, а кем-то «по образу и подобию его». А это, существенно, ограничивает круг возможных кандидатов. Даже если применять Силу.
– И что?! – задал я вопрос, подразумевая, «как быть?».
– Поделись плодом, как Хава… – порекомендовал Многоликий, и продолжил взирать, наверное рассчитывая на мою «природную» сообразительность.
– Хм… – почему-то, чрезмерно сообразительным сейчас я себя не считал. И не ощущал, но где выбор? А так хочется, все на блюдечке, да с голубой каемочкой.
Волной накатила, проснувшаяся злость. Да что это я? В СЕБЯ нужно ВЕРИТЬ!!!
В ответ, Многоликий одобрительно кивнул.
А я приблизившись, накрыл своей рукой ее руку. Вспышка!!!
И вот в ее руке уже лежит плод. Пахнуло ароматом яблока и вишни…
И крупные глаза Алинилинель, в которых можно утонуть.
Снял руку… Темный уголек, и вновь камень. Бриллиант… Все понятно!
И я решил преобразить, дотронувшись к ней.
Взял за руку…
Опять, после вспышки, сочный фрукт, и аромат.
Перехватил злобно за талию, больно приобняв. Ведь чувства не игрушка… Властно…
– Ой!!! – вскрикнула она, но даже и не подумала высвобождаться. Наверное, чувствует вину… От сердца отлегло.
Да, это Алинилинель. Моя! И ВСЕ МОИ. Возможно, раньше я считал, что это как-то не правильно. Но я росту, и видоизменяюсь. И если уж сознаться самому себе, уже неинтересно как. Добрый, Злой – главное выживание!
И Многоликий, вновь одобрительно, и подбадривающе мне кивнул.
– А ЖЕНЩИНЫ – ИГРУШКИ, ИНСТРУМЕНТ, И ЛИШЬ СЛЕГКА ДРУГ. В КАКОЙ-ТО СТЕПЕНИ, И НЕ ЧАСТО… – похоже только лишь в моей голове, раздался голос деда.
Я вновь кивнул, по большей части соглашаясь. Все-таки во мне, что-то умерло. Перегорело, вылившись в нечто другое. Более взрослое и циничное. Ну и Бог с ним. Похоже, это надо. А дальше… Дальше будем смотреть!
– Ешь! – распорядился я, чуть более мягко, но не податливо.
Алинилинель, боязно кивнула… И без проблем откусила часть фрукта…
