– Значит, никто не знает, что мы здесь, – с грустью подвела я неутешительный итог. – А я мало того, что едва могу пошевелиться, так еще и лишена магии.
– Это временно, сила скоро начнет возвращаться, – попытался утешить меня Хасан, но с учетом его жуткой физиономии и моих знаний, относительно тех зверств, на которые он способен, получилось откровенно паршиво. – А пока, слушай меня. Тебе надо уехать.
– Что? – не поняла я.
– Тебя вообще здесь не должно было быть, – покачал головой Хасан и вдруг стало очевидно, насколько он вымотан. И как сильно постарел. – Седой не должен был тебя привлекать. Я был против. Но он пошел против моего решения. Он считал, что ты имеешь право знать.
– Что знать?
– У нас с тобой было много плохих периодов, Фима, – он словно говорил сам с собой. – Но вот, что ты должна знать – я никогда не желал тебе зла. Я хотел сделать тебя сильнее. Хотел перекроить тебя заново, по своему образу и подобию. Но ты продолжала оставаться собой. И чем сильнее я давил, тем яростнее ты сопротивлялась и тем быстрее превращалась в себя нынешнюю. Когда мы встретились впервые – я видел перед собой слабую беспомощную девчонку. Потерянную и надломленную. Сейчас я вижу красивую девушку, почти женщину, у которой так много возможностей на лучшую жизнь. Но которую стремительно затягивает в пропасть тьма, клубящаяся внутри.
– Поэтично, – огорошено выдала я.
– Молчи и слушай, – скомандовал Хасан, став таким, каким я привыкла его видеть – злым, надменным, отстраненным. – Погибшие ребята были элементалями огня. Что из этого следует, если всё завязано на генетическом наследовании?
– Это же очевидно, – я пожала плечами. – Либо один, либо оба родителя имели способности управления стихией. В данном случае, мы уже выяснили, что это отец.
– Правильно, отец, – одобрительно кивнул Хасан. – А откуда у тебя твои способности мага огня?
– От отца, – скривилась я, потому что само это слово вызывало у меня такие же ощущения, как если бы я съела килограмм лимонов. – Хотя и понятия не имею, кто он такой.
– Ты понимаешь, что это значит? – я заметила, как напряглись плечи Хасана под простой белой футболкой, не скрывающей обильной растительности и темно-карамельного загара на теле босса.
– Что ты не плохо провел последние несколько недель, – я указала на его кожу. – Как погодка на французской Ривьере? Радовала?
– Ты всегда так делаешь, – тяжело выдохнул Хасан и поправил часы на запястье, мимолетом взглянув на циферблат. – Когда чувствуешь себя в опасности – начинаешь язвить и менять тему разговора.
– Да ничего я не меняю, – буркнула я, поглубже закапываясь в одеяло. – И вообще, спать хочу.
– Они твои братья, Серафима! – громко провозгласил Хасан, почему-то обращаясь к потолку. – Ты сама это уже поняла! Так что, хватит изображать из себя страуса, страдающего анэнцефалией и признай очевидное!
Я резко откинула одеяло и села. Голова мгновенно закружилась, а к горлу подкатила горечь, но это было не так важно.
– Откуда ты знаешь, что их отец и мой отец – это один и тот же человек? – мой голос задрожал. То ли от прикладываемых усилий не заорать, то ли от едва сдерживаемых слез. – У тебя есть тест ДНК? Или может быть, у тебя есть признание этого человека? Возможно, он притаился за дверью, а сейчас зайдет и поведает мне правду о моем появлении на свет?
Хасан молча и терпеливо выслушал меня, а потом также молча потянулся к детективу, который он читал пока я спала, и раскрыл книжку на середине. Там, между страниц лежала бумажная фотография. Он вынул её и протянул мне.
Это была старая, местами помятая черно-белая фотокарточка с истрепавшимися уголками. Такие делали лет тридцать – сорок назад. На ней – трое мальчишек десяти-двенадцати лет, стоящие на берегу реки. Короткие шорты, открывающие вид на тощие и разбитые коленки, и местами порванные майки позволяли предположить, что фотографировались они летом. То ли во время какого-то похода, то ли просто во время вылазки к реке. Мальчишки позировали как взрослые – не в обнимку, а положив друг другу руки на плечи. И весело улыбались, смело глядя в камеру.
– Что это? – недовольно поинтересовалась я, помахав карточкой в воздухе.
– То, что ты искала, – хмыкнул Хасан и встал, направившись к бару. –Выпить хочешь?
Я оторопело помотала головой.
– Уверена? Насколько мне известно от Игната, после ухода из группы твоя основная карьера – алкогольная.
– От Игната? – машинально повторила я, а потом взвизгнула: – Так вот как Сашка меня нашел!
– А ты не знала? – криво усмехнулся Хасан, откупоривая запотевшую бутылку с пивом. – Твоё местонахождение не было для него тайной с тех пор, как…да вообще никогда.
Мы замолчали. Я пыталась уложить в своей голове информацию о тотальном преследовании, а Хасан пил. Но продолжалось это недолго. Вскоре он вновь подошел ко мне, забрал фотографию, которую я все еще зажимала в руке и, взглянув на снимок, с ностальгией улыбнулся.
