Жилище Рамиро было не особенно просторным, и его проверка не заняла у двух десятков Охотников много времени. Мягкие ковры заглушали поступь тяжелых охотницких ботинок, а проникающий сквозь шторы тусклый свет уличного фонаря помогал Охотникам различать обстановку комнат.
Матадор мысленно похвалил братьев за серьезность, с которой они отнеслись к порученному делу. Ни одна половица, ни одна дверь и ни одна лестничная ступенька не скрипнули под девятнадцатью парами ног, нигде не загремела случайно задетая дюжими Охотниками мебель. Девятнадцать человек рыскали по дому, а единственным звуком, который долетал до ушей Карлоса, был звук собственного дыхания.
Охотники заглянули даже в шкафы и под кровати, но чернокнижника не обнаружили. Оставалось проверить только чердак. Если Морильо прятался там, значит, он и впрямь четко соблюдал распоряжение молодого сеньора ди Алмейдо.
Лаз на чердак в доме Рамиро был устроен не так, как в большинстве известных Карлосу домов: это был не типичный люк, пропиленный в потолке, а небольшая дверь, через которую владелец дома попадал на чердак, словно в комнату. К чердачной двери вела узкая крутая лесенка.
Гонсалес молча указал на трех бойцов, которые подошли к чердаку первыми и уже успели полить дверные петли маслом, а потом коснулся пальцами своих век. Немой приказ командира означал: вы, трое, – приступить к осмотру!
Дверь оказалась незапертой. Опасаясь, как бы сверху над ней не был закреплен какой-нибудь предмет, который неминуемо упадет и загремит – хрестоматийный прием конспираторов с не очень богатой фантазией, – Матадор придержал идущего первым бойца, после чего легонько приоткрыл дверь, просунул руку в крохотную щель и лично проверил вход на наличие подобной «кустарной сигнализации». Сюрпризов не обнаружилось. Карлос махнул рукой: теперь приступайте!..
«А он и впрямь хорош! – подумал Карлос, проследовав за первой тройкой бойцов внутрь чердака и занимая позицию неподалеку от входа. – Морильо точно знает, что глупо полагаться на всякого рода премудрости, и предпочитает быть бдительным круглосуточно. Надеюсь, мы были достаточно аккуратны, и он еще не сбежал…»
Мрак на чердаке был гораздо плотнее, нежели в доме. Единственным источником освещения здесь служило слуховое окно, через которое и днем проникало не так уж много света. Но глаза Охотников давно привыкли к темноте и потому могли различить в ней любое движение. Предположение, что чернокнижник спит, вряд ли соответствовало действительности, но если он и вправду заснул, брать его сонным было предпочтительнее…
При всей своей параноидальной осторожности, Карлос все-таки не догадался, каким способом Сото Мара обезопасил свой сон. Способ этот был еще элементарнее, чем закрепленная над дверью железная кружка.
Сото действительно спал, когда Охотники проверяли нижние этажи, – Пятый отряд и впрямь оказался на высоте, умудрившись проникнуть в дом и обыскать его, не нарушив покой чуткого врага. Однако как только чердачная дверь оказалась открытой, по чердаку пронесся сквозняк. Створка слухового окна, находившаяся в нескольких сантиметрах от уха спящего Мара, под напором сквозняка захлопнулась и звякнула. Негромко, но для Сото ее едва различимое звяканье показалось громче рева медного горна, каким трубят побудку в военных гарнизонах.
Предусмотрительный тирадор провел эксперимент со сквозняком и окном еще вечером, поэтому знал, что никто не посмеет проникнуть на чердак незамеченным даже в темноте.
Ветер – неизменный подельник Сото – иногда брался оберегать покой спящего приятеля и никогда не требовал за эту мелкую услугу платы…
Посланные Карлосом вперед бойцы были практически не различимы во мраке, поэтому, когда с противоположного конца чердака донеслась шумная возня, Карлос не разобрал, что там происходит. В любом случае при столкновении с врагом братья обязаны были известить об этом остальных. Тем не менее возня быстро прекратилась, и на чердаке опять воцарилась тишина.
Карлосу такое развитие событий очень не понравилось, и он подал знак затаившимся рядом братьям включить фонари. Два вспыхнувших ярких луча на миг ослепили Карлоса, глаза которого уже привыкли к темноте, после чего озарили тот угол, где только что маячили силуэты пропавших бойцов.
Чердак был загроможден всяческим хламом, наваленным вдоль скатов крыши и стропильных подпорок – коробками, старой мебелью, плетеными корзинами. Гонсалес махнул рукой идущим сзади братьям, приказывая им подтянуться и рассредоточиться, а затем при свете фонарей стал продвигаться по тому же пути, каким следовала невесть куда сгинувшая тройка бойцов.
Пропавший авангард обнаружился неподалеку от слухового окна. Братья лежали вповалку без движения. Следов крови на них не наблюдалось, зато берет одного из бойцов слетел с головы, демонстрируя на темечке поверженного солидную ссадину. Рядом с ним валялась массивная точеная ножка от стола, которой, по всей видимости, и были приглажены угодившие впросак Охотники.
