Карлос доложил магистру, что скорее всего застреленный чернокнижник утонул в сточной канаве и его тело засосало в ил. Охотник ни словом не обмолвился о том, что думал на самом деле. Он не стремился вызвать у инквизитора еще больший гнев, который на сей раз, к счастью Гонсалеса, обрушился на командира мадридцев, а Матадора зацепил лишь вскользь. Командир Пятого отряда допускал, что раненый беглец действительно мог быть застреленным, захлебнуться или – совершенно дурацкая идея! – утопиться от безысходности. Карлос допускал это, но допускал с малой долей вероятности, примерно такой же, какая бывает у револьвера на осечку.
Гонсалес допустил уже три осечки подряд: сначала взял ложный след, затем не сумел захватить чернокнижника на месте, и вот сегодня, когда Морильо был почти в его руках…
Охотничий пес всеми своими охотничьими инстинктами чуял, что куница на самом деле жива и только прикидывается мертвой. А по-настоящему мертвой она станет лишь после того, как вожак своры лично перегрызет хитрой твари глотку…
Оглохший от стрельбы, едва не задохнувшийся от длительного дыхания через узкую трубку, ослабший от потери крови Сото наконец вынырнул на поверхность. Вынырнул практически на том же месте, где с головой погрузился в нечистоты.
Плыть он, разумеется, никуда не собирался – далеко ли уплывешь, гребя одной рукой в густой, как кисель, жиже? Едва зловонные воды канавы поглотили его, как он, цепляясь за дно, тут же подплыл к полузатопленному ржавому остову автомобиля Древних. Забившись под него, словно рак под корягу, беглец взял сооруженную из ножен трубку в рот, высунул ту на поверхность, энергично дунул в нее, прочищая, после чего ухватился за остов и стал молиться, чтобы торчащая из воды трубка была принята Охотниками за обломок автомобильной рамы или другой затопленный в канаве хлам. Дышать было трудно, воздуха не хватало, а тот, что попадал в легкие через рот, имел отвратительный привкус. Но Сото терпел, вдыхая и выдыхая очень медленно, делая это так, будто по прошествии стольких лет снова решил попрактиковаться в медитации.
Теперь оставалось только ждать.
Ржавый остов закачался, едва не придавив притаившегося под ним человека ко дну канавы. По железу затопали ботинки преследователей – парни не желали пачкать обувь в грязи и потому запрыгнули на торчащий из нее искусственный островок. Громкая брань командира Охотников долетала сквозь толщу воды до ушей Сото, и он в страхе ожидал, что вот-вот чьи-нибудь крепкие руки ухватят его за шиворот и выдернут на поверхность, словно садок с рыбой.
Затем ударила оружейная канонада. Для находящегося под водой Мара стрельба показалась вовсе оглушительной. Он не успел вовремя заткнуть уши, и голова мгновенно наполнилась звоном, который не позволил ему определить, когда выстрелы на поверхности стихли. Водись в канаве рыба, она наверняка всплыла бы от такого грохота кверху брюхом.
Остов автомобиля опять зашатался, задрожал от топота и перестал давить на грудь – Охотники явно возвращались на берег. Но вот долго ли они пробудут на берегу?..
Чтобы иметь хоть какое-то представление о времени, Сото начал считать в уме секунды. Пятнадцать секунд уходило у него на вдох и выдох. Время текло медленно, намного медленнее, чем вода в канаве…
Терпения у ныряльщика хватило на четверть часа. Рука болела жутко. Воздуха не хватало. Попадавшие в дыхательную трубку брызги проникали в горло и вызывали кашель, который сбивал дыхание. Кашель приходилось сдерживать, иначе потом вновь пришлось бы продувать трубку от воды. Кожа чесалась на всем теле от лица до лодыжек…
«Плевать, если Охотники еще здесь! – подумал едва живой Сото. – Все равно через три минуты я задохнусь!»
И вынырнул.
На берегу уже никого не было. Беглец выбрался из сточной канавы и ничком плюхнулся в грязь, пытаясь надышаться, наверное, на всю оставшуюся жизнь. В глазах у него рябило, и казалось, что тихая ночь была наполнена сверкающими молниями, вопреки всем законам природы вспыхнувшими после раскатов грома, который Мара переждал под водой.
Сото вырвало и полоскало до тех пор, пока из желудка не пошла желчь.
Разрывающаяся от звона в ушах голова соображала туго, однако не настолько, чтобы не догадаться: с минуты на минуту Охотники вернутся сюда с острогами и легкими якорями-кошками, дабы извлечь тело чернокнижника из канавы. То-то парни порадуются, когда увидят, что утопленник решил упростить им работу и сам выполз на берег!
Сдаваться именно сейчас, когда удалось с таким трудом избавиться от преследователей, тирадор тем более не хотел, поэтому собрался с силами, поднялся на ноги и, придерживаясь за стены и заборы, побрел вдоль канавы. Когда же поток нечистот шумным водопадом закончил свой путь в бездонном провале, беглец последний раз плюнул в него – вроде как на прощание – и поковылял дальше, совершенно не ведая, куда направляется. Все, что ему требовалось, так это побыстрее скрыться из этого района.
