– Молчите и слушайте меня внимательно, – угрожающе зашептал в ухо епископу владелец жуткого крюка. – Если закричите – умрете в жутких мучениях… – Крюк красноречиво коснулся горла Доминго, после чего вновь очутился перед его глазами. – Если вызовите охрану с помощью каких-нибудь секретных штучек – умрете в жутких мучениях. Если будете мне лгать – умрете в жутких мучениях. Выход у вас один – правдиво ответить на мои вопросы. Затем я уйду, и вы останетесь живы. Как видите, все очень просто. Итак, вы согласны?
Как было не согласиться с такими убедительными доводами? Доминго угукнул и потряс головой. Зловещий незнакомец еще какое-то время раздумывал, стоит ли верить такому ответу, потом все же убрал от лица епископа крюк и отпустил заложника. Испуганный старик так и остался стоять на полусогнутых ногах, опасаясь обернуться и взглянуть на незнакомца, словно к нему на прием пришла сама горгона Медуза. Впрочем, ей бы, наверное, Доминго обрадовался больше – окаменеть было куда приятней, чем дать выпотрошить себя, как пойманную рыбу.
Незнакомец неслышно прикрыл за епископом дверь и запер ее на щеколду.
– Садитесь в кресло! – распорядился он полушепотом. – Руки на стол, и чтобы я их все время видел!
Доминго подошел к столу и только сейчас осмелился взглянуть на незнакомца. Как зовут Сото Мара, епископ, конечно, не знал, но приметное лицо этого человека он вспомнил сразу. А также вспомнил, где и когда он имел возможность его лицезреть.
Епископ нередко бывал в асьенде покойного Диего ди Алмейдо. Именно этот незваный ночной гость тенью следовал за доном всюду и зверем смотрел на каждого, кто приближался к его хозяину. Свирепый, но отлично вышколенный пес. Доминго казалось тогда, что, если телохранитель дона почует неладное, он без заминки прикончит даже его – высшего представителя власти в Сарагосе.
Как выяснилось, давние опасения епископа были недалеки от истины.
Его Святости стало нехорошо. Он побледнел, голова его закружилась, а ноги подкосились. Старик обессиленно плюхнулся в стоявшее позади кресло, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет у него из груди.
– Руки на стол! – напомнил Сото. В полумраке его раскосые глаза выглядели и впрямь как у настоящего демона, а надетые на запястья верхолазные крючья притягивали взор почти парализованного от ужаса епископа.
Доминго развернулся к столу и загремел спрятанным под ним медным тазом.
– Что там у вас? – вздрогнул от резкого звука человек-демон.
– Вода… – промямлил епископ. – Я парил ноги. Сейчас уберу…
– Сидите, я сам! – остановил его Мара, после чего нагнулся и вытащил из-под стола таз с уже остывшей водой, а затем уселся на край столешницы и постучал по ней крюком, пытаясь вывести епископа из заторможенного состояния.
– Вы не прячете лицо, – стараясь не встречаться с визитером взглядом, произнес Доминго упавшим голосом. – Значит, вы меня убьете…
– Я уже говорил, в каком случае вас убью, и не намерен повторять, – отрезал Сото. – Пока что вы ведете себя разумно. Продолжайте вести себя так и дальше… Я не отниму у вас много времени. Мой первый вопрос: по чьему приказу был убит сеньор Диего ди Алмейдо?
– Убит? Боюсь, я вас не понимаю: он скоропостижно скончался в Мадриде от болезни…
Отточенная грань крюка прошлась по краю стола, срезав с него аккуратную, похожую на кудрявый локон, стружку.
– Эту трогательную историю приберегите для вашей воскресной проповеди, – заметил при этом Сото. – Я так же, как и вы, прекрасно знаю причины смерти сеньора ди Алмейдо. Еще раз солжете мне, и вам станет не за что цеплять дужки ваших очков. У вас есть последняя попытка правильно ответить на мой вопрос.
Епископ нервно заерзал, будто в кресле под ним неожиданно лопнула пружина.
– Клянусь Господом и своими детьми, я понятия не имею, почему Мадридский магистрат возбудил против вашего хозяина дело, – с мольбой в глазах изрек Доминго. – С полгода назад здесь работали дознаватели из епархиального казначейства. Они собирали информацию о сеньоре ди Алмейдо. Но после убийства дона ди Гарсиа все стихло. А недавно Главный магистр епархии вызвал меня в Мадрид и попросил завизировать санкцию на проведение инквизиционного дознания с сеньором ди Алмейдо. Меня заверили, что для этого имеется ряд неопровержимых улик…
– Каких улик?
– Свидетельские показания в том, что дон Диего ди Алмейдо покровительствует некоему чернокнижнику и с его помощью убивает своих врагов.
– Вот как? – удивился Мара. – Кто давал эти показания?
– По закону, Орден имеет право не разглашать имена свидетелей даже нам… Да неужели вы думаете, что я стал бы сомневаться в словах Главного магистра епархии, Божественного Судьи-Экзекутора?!. Я просто не мог не подписать санкцию на арест. Надеюсь, вы меня понимаете?
Епископ заморгал и сжался, больше всего опасаясь, как бы «искатель истины» не счел его ответы очередной ложью. Но Мара умел отличать ложь от правды.
– Допустим, я вам верю – вы не знаете имен доносчиков. Но вы наверняка догадываетесь, кто это был: тот человек из вашего окружения, кто недолюбливал сеньора ди Алмейдо. Мне нужно имя.
