— Это не так, — мягко возразил он. Легкая улыбка мелькнула в уголках его губ, Настя разозлилась еще больше.
— Ты знаешь, что так! Ты знаешь! Ты бы и близко ко мне не подошел, если бы не удачно раскрытое дело и то, что я говорю с призраками.
— Прекрати, — он нежно провел по ее щекам, словно пытался стереть гнев с лица.
— Почему ты не хочешь признать это?
— Потому что это не так. Потому что ты не просто говорящая с призраками… — он говорил тихо, вкрадчиво, а ей хотелось залепить ему пощечину. Кажется, она перебрала энергии, пытаясь восполниться, и теперь ей кололо кожу, словно искрами, электрические разряды пробегали по рукам и ногам яркой болью, и от этого становилось еще хуже и обиднее.
— Ах да! Совсем запамятовала. Этот кулон. Я еще и избранная, да? Вот почему ты стал пытаться меня соблазнить?
— Хватит! — он начал злиться, это было видно по тому, как золотые искры в его глазах погасли.
— Я не боюсь тебя! Я тебя ненавижу! Не буду больше тебе давать силу! Забирай кулон! Оставь меня в покое! Я хочу забыть тебя! Никогда не знать тебя!
— Я не оставлю тебя в покое, — он схватил ее крепче, преодолевая ярость и сопротивление. — Покой ужасен, милая. Я буду вечно тебя мучить, на то я и демон.
Она зарычала от злости, маленькая фурия, но что может смертная против демона? Очень скоро он держал ее крепко, не позволяя поднять руки, повернуться.
— Я ненавижу тебя! — взбрыкнула она, понимая, что проигрывает.
— Ну да, конечно, — улыбнулся он. — И я тебя ненавижу. Терпеть не могу за то, что постоянно беспокоюсь за тебя. Ненавижу за то, что то и дело хочу послать все к чертям и забрать твою душу, убить тебя, чтобы больше не чувствовать отчаяния и вины.
Она затихла. Растрепавшиеся волосы скрывали от него ее лицо, но он знал, что на нем сейчас выражение абсолютного замешательства.
— Я ненавижу тебя за то, что ты появилась на моем пути. Я знаю, когда ты умрешь. Знаю, потому что сам толкнул тебя на этот путь. Ты уже не сможешь остановиться, Настя. Твое чувство справедливости и внутренняя сила, которой тебя наделила Старая Мать, не дадут отступить в сторону. Если бы ты только знала, как я ненавижу себя за то, что дал твоей душе эту возможность.
Он убрал волосы с ее лица и заглянул в глаза.
— Поэтому не кричи о том, как тебе больно. Мне больнее в миллионы раз. Я останусь тут после тебя. С пустотой. С чувством вины. И весь мир не заменит твоего биения сердца.
— Ты никогда не говорил так..
— Не было резона.
— Если я умру так скоро… Поцелуй меня.
— Что? — его брови удивленно взметнулись вверх. — Ты мне минуту назад хотела расцарапать лицо.
— Я не хочу умереть, не зная, как…
Его хватка ослабла, и она смогла свободно обнять его, запрокинув лицо, смотрела в его глаза, и для нее там был мир, а вселенная в кольце его рук. Он ничего не ответил, просто сомкнул ладони на ее лице, убрал пряди волос со лба, запустил пальцы в волосы, притягивая ее к себе. Он целовал ее веки с еще мокрыми от слез ресницами. И было в этих легких поцелуях нечто сакральное. Словно он совершал ритуал поклонения преходящему: быстро исчезающей красоте, наивности и чистоте, которые от его прикосновений могли исчезнуть и обратиться в прах. Но одновременно он уличал себя в слабости. Чем больше его губы пробовали нежную и теплую кожу ее век, солоноватую влагу на прохладных щеках, тем больше хотелось ощутить тепло и нежность ее девичьих губ. Но он опасался, что она потеряет свое очарование, станет еще одной земной женщиной, которых так легко брать.
Поцеловать ее в магическом круге друидов, пока она так и излучает энергию. Чего ему стоило? Но после обвинений, не хотелось черпать из нее силы, это было бы слишком неправильно. Проклятая, проклятая Старая Волчица… Сколько она вложила в эту девчонку магии земли, что он почти уступил.
Но нет… Настя просто не заслуживает быть только источником сил для него или кого-либо еще. И он это Старухе докажет.
— Не могу, Настя. Прости.
Он так бережно держал ее, словно она была сокровищем, а хотелось, чтобы он ее сломал.
— Даже этого мне не узнать, да? Тогда пообещай мне, — чистые, прозрачно-зеленые после слез глаза девушки с любовью смотрели в черную душу демона.
— Все, что угодно…
— Не убивай меня просто так. Спасая. Не хочу, чтобы моя смерть была напрасной. Если мне нужно умереть, то хоть ради чего-то хорошего. Так даже лучше, правда?
— Правда, — солгал он.
Утром все было затянуто тучами, моросил дождь, холод и сырость пробирались в комнаты, агенты одевались торопливо, мечтая уже о солнце Барселоны.
Демон ждал их около машины, в своей черной куртке и водолазке, мрачный, с мокрыми от дождя волосами. Он холодно скользнул взглядом по сонной и грустной Насте, по полной сил Рите, по серьезным лицам остальных.
Рассевшись по машинам, они отправились в аэропорт.
Глядя на мелькание дворников по лобовому стеклу машины, демон гадал, может ли им помочь в борьбе с Ноктурной то, что они узнали, побывав в ее лесу.
