Мэри спала, и ей снился сон, в нем Елисей целовал её в губы… Да, она всё больше спала, всё больше ослабевала. Но этот сон был таким как будто настоящим, ей даже на минуту показалось, что она ощущает вкус его губ. Дрожь по коже и она во сне полностью отдавалась этому порыву. Ей казалось даже, что во сне к ней возвращались силы… Руками она обнимала его, ощущая тепло, и потом, резко открыв глаза, она обалдела.
Нет, не сон это был совсем не сон. Мэри испугалась, так сильно, что оттолкнула его, едва не расплакавшись.
— Глупый мальчишка! — На щеках играл румянец. Она действительно смущалась, демоница, смущалась как испуганная школьница.
Бред, и чем дальше, только больше всё путалось. Она понимала, что влюбилась, впервые и по-настоящему.
— Тебе не лучше?.. — Его глаза горели каким-то по-детски искренним восторгом, пылал румянец на щеках, и он смущался, рвалось из груди сердце. — Я хотел… Хоть немного помочь, хотел дать хоть немного сил, я не хочу, чтобы ты меня оставила, не надо, не сейчас, я не готов…
— Глупый… — Тихо шептала Мэри. — Я бессмертная, это проклятие. А моё состояние, наверняка, очередной эксперимент Умберту. Я задела его самолюбие, такое он не прощает, и хорошо если по возвращении я не получу плетей… А ты… Ты играешь по его правилам, как же ты не можешь понять этого. Он ждёт твоего падения! Вся преисподняя ждёт! — На её глазах блестнули слёзы, но не пролились. Она отвела глаза, чтобы он не видел их пустоту и обречённость.
Да, кажется, ей было лучше, но она промолчала. Ей не хотелось тянуть его в пропасть.
— Не знаю ничего на счёт этого пророчества, но у меня такое чувство, словно бы целуя тебя, я становлюсь сильнее даже… Это окрыляет… — Елисей прижимал девушку к груди, а сам краснел и смущался, при том, жутко стесняясь своего смущения. Он вновь чувствовал себя глупым мальчишкой, а ему так хотелось выглядеть в глазах девушки мужчиной!..
Она так искренне и открыто обняла его, словно цеплялась за него, как за надежду, понимая, что нет в её жизни ничего более светлого, чем эта улыбка и такой живой взгляд, чем губы, возвращающие ей жизнь.
— Мне на минуту показалось, что мне и вправду стало легче. Но это сон. Это невозможно. Я — демон, зло, я не могу давать тебе силу, это искушение, которому ты не должен поддаваться. Понимаешь, ведь суть искушения именно в том, что ты чувствуешь силу, чувствуешь власть, и тебе хочется больше. Так ты не замечаешь как… падаешь в бездну. Елисей, сейчас мне кажется, что демон не я, и совсем не я искушаю тебя… — Последняя фраза была сказана словно себе самой.
Её всё больше тянуло к нему, всё больше горел пожар в груди, всё тяжелее было сдерживать чувства.
— Хотелось бы, чтобы я и вправду мог тебе помочь… У тебя красивая улыбка и я хотел бы видеть её как можно чаще! — Парень вздохнул, и ускорил шаг.
Где-то там, далеко, на горизонте, виднелся город. Огромный и пугающий. Елисей хотел, было, обойти это место, но он вдруг подумал, что в городе могут быть лекарства, а если повезёт — то еда и вода. Но чем ближе они подходили к городу, тем тревожнее и холоднее становилось на сердце, и, глубоко внутри, расползался противный страх.
Этот город был, как многие, почти совсем необитаем, но здесь всё же попадались ещё живые люди, потерянные, отчаявшиеся. Были и замки демонов. Этим порождениям тьмы было абсолютно плевать на соседство смертных. Ведь души они получили, а подойти к жилищам демонов людям было невозможно. Здесь демоны и люди сосуществовали и почти не мешали друг другу, хотя, люди были так же бедны и выживали, как могли.
Этот город оставил в памяти Мэри неоднозначные воспоминания. Попав сюда, она словно упала в воронку памяти, воспоминаний, её злодеяний… Теперь ей вдруг стало омерзительно от этих мгновений, оживающих перед глазами.
Елисея она оставила где-то позади, ступая, словно, по пеплу своих деяний. Она шла по наитию в сторону огромного многоэтажного дома. Десятки этажей, сотни пустых и заброшенных квартир.
Мэри вспомнила, как один за другим она оставляла без душ живущих здесь людей. Их покидали силы, она же становилась сильнее…
Мария вдруг отчётливо вспомнила молодого человека по имени Георгий. Высокий, спортивного телосложения парень, с выбритым ирокезом, волосы были весьма длинными, и носил он их в хвостике на макушке, они были тёмно-русого цвета, словно молочный шоколад, и ещё, у него были карие тёплые глаза.
Его улыбка была такой искренней и заразительной, что глядя на неё хотелось тоже улыбнуться, словно ребёнку, этакий байкер с обворожительной детской непосредственностью в характере. Да, он гонял на «Харлее» и слушал тяжёлую музыку. И стал камнем преткновения на пути демоницы.
Ступая по заброшенным лестницам, Мэри живо представила, как бежала от него вверх, а он снизу пытался догнать её… Она прогнала это видение, ведь никогда в жизни подобного рода парни не цепляли и совсем не привлекали избалованную Мари, пока однажды она не встретилась со взглядом его глаз.