Вряд ли девушка быстро придёт в себя после такой шоковой встряски. А ждать — это потеря времени и чужие смерти тех, кто едет в поезде в головных вагонах.
На следующего монстра я наткнулся в середине второго вагона. Тварь плавно двигалась с другой стороны, но я её сумел почувствовать. Эх, как же сейчас не хватает моих мимиков. Я с ними превосходно наловчился работать в команде. Глаза на земле, глаза в воздухе, возможность атаковать со всех сторон. Сейчас же приходилось обходиться без всего этого, полагаясь только на себя. Даже телохранителей призывать — это риск. Вдруг их примут за пришельцев? С другой стороны, монстры себя показали… да никак не показали. Не очень быстрые, слабозащищённые, просто страшные.
Опустившись на колени, я заглянул под вагон и увидел нижнюю часть туши пришельца, плывущую над землёй по другую сторону рельс. Пользуясь моментом, я послал в неё Поцелуй Л’Ата. А потом ещё один. Каждое заклинание вырвало из тела врага по огромному куску плоти. Раны вышли огромными, практически натуральный туннель на полтуловища.
Смертельно раненое существо скрипуче заверещало и упало на землю, где скрючилось вроде гусеницы. А потом выстрелило во все стороны тонкими почти невидимыми иголками-волосками. Штук пять попали в меня, но оказались остановлены моей защитой. А вот простому человеку пришлось бы очень плохо. Иглы были пущены не только с огромной скоростью, но ещё и несли яд.
Третью тварь я нашёл уже совсем рядом с локомотивом. Она пировала на теле мужчины. Для этого ей пришлось изогнуться подковой головой вниз и распрямить хвост. По ней я также отстрелялся Поцелуями. Одно заклинание проделало дыру в боку, второе почти на треть испарило шипастую голову. Пришелец сдох так быстро, что не успел ударить в ответ. А я в свою очередь замер на несколько секунд, впитывая разлившуюся в воздухе силу.
Из столбняка меня вырвали громкие крики страха и боли, раздавшиеся в вагоне. встряхнувшись, я бросился к нему. Заклинанием уничтожил замок на двери, толкнул её вперед и одним движением влетел внутрь. Слева сквозь остекление двери, отделявшей вагон от тамбура, увидел ещё одного пришельца. Между ним и мной на полу растянулось тело в форменной одежде. И ещё кто-то кричал впереди, но его от моего взгляда загораживала туша врага.
Резко дёрнув дверь, я ворвался в коридор. Опасаясь зацепить боевыми чарами пассажиров, использовал на монстре Оковы. Как только под ним появилась чёрная плита, его всего свернуло в узел и прижало к ней. В таком состоянии у твари уже не было сил выпускать иглы и её добил всё тем же Поцелуем, отправив чары точно в голову. Смерть наступила мгновенно, обдав меня очередным мощным потоком бодрящей
«Хоть какая-то польза от остановки и потери времени», — промелькнула мысль в моей голове.
В другом конце вагонного коридора я увидел лежащего на полу молодого мужчину спортивного вида. В одних трусах. Лежал он на спине. Задняя часть бедер, зад и нижняя часть спины оказались утыканы тонкими иглами. Мужчина едва шевелил руками. Кажется, у него уже началась агония. Никто не способен пережить такое количество яда, занесённое в кровь иглами.
Сбоку от дохлой тушки пришельца дверь в купе оказалась чуть-чуть приоткрыта. И сквозь эту щель раздавались стоны боли и ещё какие-то невнятные звуки.
— Опасности нет, я убил тварь! — громко сказал я, предупреждая о себе на тот случай, если проход держится под прицелом и медленно отвёл дверное полотно в сторону. Моим глазам предстала тяжёлая картина. На полу между кроватей сидела взрослая женщина в бежевой атласной пижаме. На её коленях лежала голова молодой девушки, практически девочки в похожем одеянии. Судя по схожести черт лица это была мать и дождь. В животе у девочки, а также в правой ноге торчали несколько игл, которыми был утыкан парень в коридоре. Скорее всего, они влетели в щель между дверью и косяком.
— Мамочка, мамочка, ой, больно, мамочка, очень больно, — стонала раненая, судорожно вцепившись обеими ладонями в руку своей матери. — Мамочка…
На теле старшей женщины я не увидел никаких ран. Но она даже не стонала, а полухрипела-полусипела, издавая такие звуки, которые сложно было извлечь из человеческого горла. Увидев меня, она посмотрела с такой тоской, что по моей коже морозом продрало.
И что-то меня подтолкнуло сделать шаг вперёд:
— Я помогу.
— Не поможете. Это шаршагры, их яд смертелен в таких дозах, — прошептала она обречённым голосом, прервав свой обречённый вой.
— Я помогу, — упрямо повторил я и опустился на одно колено. Левую ладонь опустил на влажный от пота лоб умирающей и активировал одно из исцелений, купленных у архидемона.
На наших глазах иглы выпали из тела девочки.
— Мамочка… мамочка, — простонала она и вдруг резко смолкла.
— Аня?! — закричала женщина и неожиданно отбросила мою руку в сторону и закричала. — Не трогайте её! Оставьте нас!
— Да я уже, — ответил ей и встал на ноги. — Закройте дверь в купе и дождитесь спасателей. Помощь будет минут через пять.
