Граф Филипп бесстрашно бросает вызов таинственным джиннам, чтобы найти Уильяма. Но, кажется, весь Север будто ополчился на него и близкие способны лишь предать, а не помочь. Тогда граф понимает, что эту войну он, скорее всего, уже проиграл… Юлиан какое-то время вынужденно остается на Юге, но готовится сбежать, как только представится возможность. Однако к нему приходит сама королева, рассказывает о том, кто на самом деле правит Элегиаром, и умоляет остаться, чтобы защитить ее семью. Приняв решение, Юлиан запускает цепочку событий, которая в итоге приведет его к тьме и оставит там в одиночестве…
Ранним утром на землю, будто облако, опустился морозный туман, посреди которого стоял погруженный в сонное затишье бивуак. Вокруг раскинулись почти бескрайние холмистые равнины, кое-где прорванные рощами и одиноко стоящими деревцами. Одно такое дерево, ель, вздымалось прямо посреди бивуака, и среди его ветвей неожиданно каркнул ворон. Каркнул неприятно, устало. Ноэльский караульный поднял голову, придержал шлем и шикнул на него, потрясая алебардой.
Старый ворон подпрыгнул, тяжело вспорхнул, но тут же приземлился на сук повыше – где безопаснее. И снова продолжил глухо каркать, раздражая всех вокруг.
Тогда караульный нащупал под снегом камень, уж было взялся за него, чтобы бросить в птицу, однако та успела покинуть ель. Шумя крыльями, она пролетела над коновязью, навесами, повозками и будто нарочно приземлилась туда, куда не следовало: на голубой расписной шатер Мариэльд де Лилле Адан. Вцепившись когтями во флагшток, она снова угрожающе каркнула. В ее голосе сплетались усталость от недавно начавшейся зимы и злость. Караульному пришлось опустить руку с камнем, и он в бессилии зашипел, оголив клыки:
– Кыш! Пошел вон, чертов ворон. Убью!
Однако матерый ворон с большой лохматой бородой под клювом, будто понимая, насколько пусты угрозы вампира, никуда не улетал, а лишь хлопал крыльями и каркал. Его глухой, сиплый голос противно разрезал окружающую тишину, заставляя просыпаться всех, кто еще сладко спал под стегаными одеялами.
Откинув полог богатого шатра, в снежную завесу ступила Мариэльд де Лилле Адан. Охрана тут же согнулась в поклоне. Графиня же, кутаясь в шаль, задумчиво уставилась на птицу, сидящую на верхушке своего красивого шатра.
– Позволите, тео? – шепнул один из караульных, поднимая камень.
– Не позволю. Только глупец убивает посланца, пусть и явившегося с дурными вестями. Ада… Ада! Найди мой голубой плащ с куницей!
Служанка накинула на плечи хозяйки плащ. Пригладив меховой воротник, Мариэльд вздохнула и продолжила рассматривать ворона. Тот тоже глядел на нее, поворачивая голову и мигая то одним круглым черным глазом, то другим. Затем графиня прислушалась и перевела свой взор уже на окрестности. Прошлым вечером лагерь был наспех окружен повозками. Посередине установили такие же скорые навесы, где, укрывшись льняниками, еще посапывала часть прислуги. Из-за вороньего крика многие проснулись, потягивались, и лагерь медленно оживал.
Скоро все должны тронуться в долгий путь.
– Прикажете собирать вещи? – спросила Ада.
– Нет. Это бессмысленно.
– Почему, тео Мариэльд?
– Мне эти вещи более не понадобятся, – ответила графиня, снова взглянув на замолкшего ворона. – Хотя… подай, пожалуй, платок. Может, пригодится. Кто знает, насколько далеко простирается
Каркнув в последний раз, ворон тяжело взлетел и исчез в морозной дымке. Мариэльд проводила его долгим взглядом, затем вернулась в свой богатый шатер.
Пока бивуак медленно пробуждался, двое вампиров-караульных переговаривались около коновязи. На их лицах ясно отпечатывалась неприязнь к тому, о чем они говорили. Не нравились им эти черно-белые пейзажи, где метался унылый, пустой, будто обезличенный ветер. Караульные мечтали о родных просторах – о любимом и волнующем сердце Ноэле, куда стремились всей душой. Им можжевеловых лесов хотелось! И чтобы Фелл выдувал из своих ноздрей крепкий ветер, полный свежести, отчего море грозно рокотало бы у пристани Луциоса, разбиваясь об нее в белую пену.
Вздохнув, Луан пожаловался своему товарищу:
– Гадость, а не Север. Согласись…
– Гадость. А чего это тео приказала не собираться? Разве не спешим мы в Ноэль? Вон, две недели без роздыха почти.
– Может, не в духе… Все равно же собираемся, чтоб быстрее миновать эти проклятые земли.
Тут Луан вдруг встревожился.
– Слышишь? – спросил он.
– Слышу, земля гудит. Вспомни, она так же гудела у того села на распутье, – хмуро отозвался напарник.
– Да нет. Вслушайся!
– Слушаю, точно земля гудит. Неудивительно, что здешние демоны давно сбежали на Юг. Чтоб этот Север с его вечной тряской дюжи затопили!
– Ладно, схожу-ка проверю.
