– Еще кто-нибудь остался за воротами? – спросил граф капитана.
– Нет, господин, только мы выходили, другие уже в таверне, ужинают.
– Хорошо… Потому что ворота скоро наглухо закроют. – кивнул Филипп.
– Почему? – удивился сэр Рэй.
И действительно, послышались громкие окрики и стражники, схватившись вшестером за створки ворот, закрыли их и изнутри закрыли на засов. Город оказался отрезан от остального мира.
– В конце сезона Самама болото на востоке в течение нескольких недель полыхало. Из-за этого многие его обитатели перебрались ближе к окраинам, – мрачно сказал Филипп, наблюдая за воротами.
– Так вот почему ехидна оказалась в той реке? – испуганно спросил Уилл, понимая, к чему люди закрыли ворота.
– Да. На наше счастье самые опасные твари, которых нам стоит бояться, охотятся ночью. – ответил граф.
К гостям из-за угла дома подошел закутанный в плотную накидку из кусков шкур мужчина, худощавый и высокий, средних лет.
– Мой лорд, – поклонился человек, – меня зовут Аудерл, я комендант тюрьмы. Мы списывались с уважаемым Него Натифуллусом по поводу ревизии в тюрьмах.
– Да, Аудерл. Я готов осмотреть состояние тюрьмы и отчеты по ним. Уильям, следуй за мной.
С краю городка, около высокой стены из дерева, располагалось двухэтажное старенькое здание. Пара окон, покосившаяся крыша и одинокая ива, что росла впритык к тюрьме, символизировали обреченность этого унылого дома и его обитателей. Комендант прозвенел связкой ключей и снял замок с крепкой двери, вошел внутрь. Филипп и Уильям последовали за ним, и безо всяких факелов они, прекрасно ориентирующиеся в темноте, спустились в подвальное помещение. В этом темном и сыром подвале в трех комнатках, разделенных очень условной деревянной перегородкой высотой по пояс, сидели шесть человек. В кандалах, с мешками на головах и скорее всего кляпами во рту. Услышав звуки, люди забеспокоились и стали греметь цепями, замычали.
– Почему Вы их так содержите, словно они здесь незаконно? – едва ли не с угрозой спросил Филипп коменданта.
– Так, господин, их здесь уже быть не должно, – развел руками Аудерл. – Последние пару месяцев при вынесении смертного приговора, он приводится в тот же вечер в исполнение.
– Что это значит? – поднял бровь граф, не понимая.
– Ну, раньше как было, хозяин… Раньше, когда мы приговаривали к смерти какого-нибудь человека, то давали ему ядовитый отвар из Змеиной травы да Упырника, от которого смертник погибал, заснув, а потом я отвозил тела и скидывал в топи. – ответил поспешно комендант тюрьмы, он же охранник, он же уборщик тюрьмы. – Ну и я, если надо было поесть, убивал жертву, безо всякого яда, кутал в тряпки и топил в болоте…
– А сейчас?
– А в последнее время наш вождь устраивает смертную казнь, просто выставляя людей за ворота вечером, – комендант поджал губы и тяжело вздохнул. – Чтоб этих тут оставить для Вас, я спрятал их в подвал, полтора месяца врал, что один то скончался от болезни, и вывозил набитое тряпье под видом тела, про второго, что помер с голода, ну и так со всеми шестью. Они долго здесь сидят уже.
Филипп сначала побледнел, но уже через мгновение он сжал челюсти и выругался.
– Идиот! – сказал чуть злобно граф. – Он своими действиями погубит весь город.
– Почему, хозяин? – испуганно спросил Аудерл, почтительно склонившись от страха перед Старейшинами.
