«Ты совершенно не умеешь врать, моя Калео. Нисколько», – усмехнулся Самаэль, и в его глазах опять блеснуло что-то темное, обволакивающее, но быстро пропало.Я действительно не умела врать, и для Ада то было просто смешно. Но мне придется освоить эту премудрость ради семьи. Ради себя. Потому что Самаэль дей Лютт никогда не должен узнать, что я не могу жить без него.
Меня мутило. Я опустила кубок с вином обратно на стол, некрасиво звякнув о край фарфоровой тарелки, но никто не обратил внимания, продолжая вести пустые беседы. Наверное, гостей стоило бы поблагодарить за столь понимающее отношение к будущей невесте дома дей Лютт, но, Сатана их всех побери, как же это раздражало.
Будто я не видела, как плотоядно смотрят те две демоницы-сестры из дома дей Нют на моего жениха. Или как вон та темноволосая дочь семьи дей Морт облизывает ярко накрашенные губы. Все они желали одного – очутиться в постели Самаэля, пока он не провел Ритуал и не связал наши жизни.
А может, и после Ритуала.
В Аду нравы были особые, с зыбкой полупрозрачной чертой дозволенного и запрещенного.
Вот именно эту черту и проводил мой будущий супруг, являясь не кем иным, как Ночным Судьей, чье решение – истина в Аду. Принятый вердикт мог отменить только Люцифер и в редких случаях Ахерон. И такая власть пьянила, дурманила желанием многих демониц, да и демонов в придачу. Лишь я со своей человеческой частью не поддавалась этой жажде: моя демоническая суть была слабее остальных, но в чем-то она была явно сильнее – я не теряла голову настолько легко. А что касалось моего будущего супруга Самаэля дей Лютта, то тут я предпочитала иметь холодный рассудок и крепкую волю.
Иначе выжить не получится.
– Дочка, улыбнись, – шепнула мама и подложила мне мясную нарезку. За столько столетий она прекрасно вписалась в демонический уклад жизни, даже смогла убедить совет не захватывать Землю, а использовать параллельный мир на благо двум расам. Порталы «Око» разработал мой отец.
Для дей Люттов мы были потенциальными изменниками и возможными перебежчиками. Да, родителей принимали в Совете, но лишь потому, что идеи семьи поддерживал Ахерон дей Сатт.
А что будет, когда его милость изменится?
Вот и дей Лютты это понимали и не особо желали связывать Ритуалом своего единственного сына, но Люцифер приказал, а мы подчинились.
– Не вижу смысла играть спектакль, – также тихо ответила я маме и переложила нарезку в тарелку отцу, на что он только хмыкнул, давя улыбку. Будучи чистокровным демоном, его всегда забавляло, как я не реагирую на все эти демонические флюиды и не особо поддаюсь уговорам матери-ведьмы. Да и как-то слишком своевольна для демонического уклада семьи – вот будет сюрприз для Самаэля.
Я подняла глаза на жениха и замерла под его пристальным изучающим взглядом. Этот взгляд… Холодными иглами он протыкал мое напускное самообладание, рвал на мелкие обрывки мое спокойствие и затягивал во тьму. Ту самую, что клубилась лишь у самых древних и высших демонов, чья кровь была чернее ночи.
Самаэль определенно видел меня насквозь и потешался над моей слабой человеческой частью. Я боялась его: стать чьей-то игрушкой мне совсем не хотелось. И оттого я совершенно не понимала маму, которая почему-то была невероятно счастлива, что Владыка взял и соединил наши семьи. Не знаю, как мои родители относились к нашему правителю, но я на дух не переносила Люцифера с его играми и хитрыми уловками. Он ведь сделал нас с Самаэлем парой лишь для того, чтобы посмотреть, кто кого сломает быстрее. Нет, это во мне говорила гордость, а разум же безапелляционно напоминал, что «как быстро меня сломает Самаэль». Не мне тягаться с высшим, особенно с Судьей.
Я опустила глаза, поджав зло губы. Против фактов не попрешь, но и я сдаваться не собиралась, победить демона можно не только силой.
Помолвка подходила к концу, а гости только разогрелись, желая продолжить празднование в увеселительных комнатах или спальнях. По старой традиции считалось, что чем больше демоны отдадут своей энергии и чем веселее они будут в этот день, тем больше счастья ждет молодую пару.
Ерунда это все!
Счастье в Аду так дешево не купить, его лишь можно получить за огромную жертву, которую ты сам готов отдать ради любимого или любимой. Никто тут не может быть счастлив, пока не изопьет свою чашу страданий. Неспроста их до сих пор дарят на свадьбы. Поэтому это безудержное веселье словно пир во время чумы, последний день перед падением, и я, наверное, оценила бы столь острое удовольствие, если бы была чистокровной демоницей, но человек во мне был слишком рационален, и я не желала заниматься самообманом.
Я резко встала из-за стола, но этого никто не заметил – перед гостями уже развернулось шоу танцовщиц и факиров. В приглушенном свете юные демоницы рассыпали сотни алых искр, а факиры, словно древние драконы, управляли огненными всполохами, сплетая все это в причудливый танец дьявольского пламени. Кровь и огонь. Смерть и пепел. Страх подступил к горлу, и я быстро скрылась за тяжелой парчовой шторой, что не пускала лучи заката в зал. За бордовой тканью было большое французское окно в пол, а, нырнув в приоткрытую створку, можно было попасть на большую каменную террасу.
