Но в университете ее ожидала другая тревожная новость. В кабинете профессора Тер-Матевосяна толпились студенты и преподаватели. Кто-то сидел на столе, кто-то на подоконнике, а кто-то – несмотря на ранний час – с бутылкой вина. Седа присела рядом с профессором, который, скрестив руки, мрачно глядел перед собой. Густой сигаретный дым заполнял помещение, аспиранты и старшекурсники обсуждали исчезновение участвовавшего в митинге сотрудника университета. Никто не знал, где он, предполагали даже убийство. Говорили о беспокойном, лихом времени, когда люди исчезают словно по щелчку пальцев. Кто-то сказал: «Это как на сцене, отыграл – и идешь за кулисы, уступая место партнеру по спектаклю. И так до бесконечности». – «Это не бесконечность, – возразил ему другой, – а спираль, затягивающая вниз, на самое дно». Один из преподавателей, экономист новой школы, посетовал, что проблемы страны не символические, а материальные: ему, например, не платят уже третий месяц. «Будто интеллектуальный труд ничего не стоит, – с унынием произнес он. – И не знаешь, что делать, с кого спрашивать». Оживился студент-репатриант из Сирии – в бесформенной футболке и брюках хаки. «Нет живых людей, – объявил он, – вокруг нас призраки, которые появляются на миг, что-то обещают и исчезают. Общество, которым управляют призраки!» Экономист, не терпевший высокопарности, снова заговорил о материальном: жаловался на проблемы с задержками зарплат, с бесконечными обещаниями. Молодой репатриант – его звали Сурен – возразил, что денежные проблемы свалились на страну из-за культурной отсталости. «Сейчас начнется», – подумала с улыбкой Седа. «Только десятая часть страны, – восклицал Сурен, – осознает важность революционного политического шага. Да оглянитесь! Народ бежит за границу. Я увидел сегодня объявление на одном балконе: „Продам квартиру за билет в Америку“. От чего они бегут? От кого?» Тихо, стараясь не привлечь к себе внимания, с ним согласилась одна из преподавательниц. «Куда исчез наш дух, куда исчез свет? – горячился Сурен. – Еще вчера
