Демонтаж полностью

«От моего человеческого достоинства ничего не осталось, – подытожила она, подойдя к Разданскому ущелью. – Все растоптал, на все наплевал». Странствие завершилось, дальше за своей памятью Асмик уже не последовала – у нее не осталось на это душевных сил. Она посмотрела вниз, в ущелье, в темный, бездонный провал. «Один шаг – и все», – неожиданно сказал ей голос. Асмик всмотрелась в темноту. «Нет, – сказала она себе, – не за этим я шла». Она отвернулась, но осталась стоять. «Зато все кончится, – снова сказал голос, – и не будет боли, не будет страданий». Асмик уставилась в землю. «Не будет боли», – повторила она. И снова повернулась к ущелью. «Не будет страданий». Она сделала шажок – и чуть не поскользнулась. Камни полетели – громко, невидимо – в черную яму. Страх вмиг обуял Асмик. Сердце забилось. Она отшатнулась от ущелья. «Нет, Господи, прости меня», – проговорила она. Асмик зашагала прочь, не глядя, куда идет. Прижала ладонь к груди, стараясь утихомирить сердце. Не смотрела по сторонам, не спрашивала себя, куда ее несут ноги. «Я падаю, Господи, я падаю», – повторяла она, все шагая и шагая, пока не вышла на огромный каменный мост. «Почему Ты молчишь? – спросила она и посмотрела на темный поток под мостом. – Почему молчишь, когда мне нужнее всего услышать Тебя?» В этот миг Асмик увидела на той стороне моста женщину. Она шла босиком, без пальто, в измятом платье. «Пропащая», – пробормотала Асмик. Женщина приближалась. Асмик пошла ей навстречу. Глядела на нее, на ее босые ноги, на растрепанные волосы. Будешь шататься по улицам. Кончишь на дне. В ночной час, когда на окраине Еревана умирал в одиночестве старик, когда на автовокзале садился в автобус дезертир, когда в больнице Кентрона пожилой профессор не отходил от дверей операционной, когда в квартире на Абовяна интеллигентная пара с ужасом поняла, что их родственница пропала, – в этот ночной час две потерянные женщины шли по мосту навстречу друг другу, чтобы заново этот путь обрести. Одна шла из восточной части города, другая из западной. Асмик видела, как женщина перелезла через ограждение. «Помоги ей», – прошептал голос. Женщина за ограждением глядела вниз, нетвердыми шажками подходя все ближе к бездне. Асмик понеслась изо всех сил, словно от этого зависела ее жизнь, словно в незнакомой этой женщине заключались все надежды и поражения, – и успела удержать ее до того, как она бросилась вниз.

Асмик не помнила, сколько времени ушло на то, чтобы успокоить спасенную и помочь ей перебраться обратно через ограждение. Они обе опустились на каменный тротуар. Женщина зарыдала. Проклинала себя и била изо всех сил в живот. Асмик трясла ее за плечи и умоляла прийти в себя. «Я не хочу его, – выкрикивала женщина, нанося себе удары в живот, – я не хочу его, не хочу, не хочу!» Асмик смотрела на нее непонимающе. И вдруг сердце забилось сильно и больно. Она вгляделась в женщину, дотронулась дрожащей рукой до ее подбородка, щеки. Ей сделалось страшно. «Нет, Господи», – прошептала она, когда ее рука коснулась волос, а затем ушей, в мочках которых блестели серебряные сережки.