Десять лет в криминальной журналистике должны были научить Джой Морган не лезть в дела полиции, слушать своего начальника и просто держаться как можно дальше от странных типов, которые пытаются угостить выпивкой в баре. Но Джой как истинная журналистка не могла не довериться своей интуиции и не взяться за личное расследование преступления, о котором полиция предпочла забыть, и тем более не связывать с новым убийством. На Морган давят и заставляют отступить. Однако она понимает, что убийства одиноких женщин не просто совпадение, а страшная череда серийных преступлений, и где-то в городе бродит маньяк, который выбирает себе новую жертву. Джой решает, что никто, кроме неё не сможет остановить убийцу.
Она лежала на животе, вытянув перед собой руки. Ее волосы разметались по спине, майка задралась, ноги изогнулись под неправильным углом.
Он сидел рядом и смотрел на ее тело. На тело той, кого он полюбил, если то чувство, что сейчас сжимало его холодное сердце, можно было назвать любовью. Он дотронулся до ее кожи там, где задралась майка на спине, и выдохнул. Она все еще была теплой и нежной, такой, какой он любил видеть ее. Такой, какой она никогда не была на самом деле.
Вздохнув еще раз, он поднялся на ноги и взглянул на брошенный пустой шприц. Он сделал то, что был вынужден сделать. Если бы только она бросила это дело и не стала разнюхивать дальше. Если бы только старая кошелка не прислала эти снимки… Столько «если» мешало ему правильно думать, но время уходило. Ему пора собираться.
Он приблизился к ней и отвел ее волосы в сторону. Глаза прикрыты, в уголке губ собралась слюна. Едва заметное дыхание. Мощное снотворное, которое вырубит даже слона. Действие закончится примерно через сутки. Достаточно для того, чтобы убраться из штата.
У него всегда был план.
Но этот план был запасным. Потому что все должно было быть иначе.
Он сжал кулаки, рассматривая лежащую на полу девушку, и разозлился, что не проверил ее ноутбук еще раз. Все могло быть иначе, если бы Марисса отправила снимки чуть раньше, или если бы он не был так беспечен, будучи уверенным, что она надолго пробудет в состоянии, когда пытаться разобраться с делом убийцы будет для нее непосильной ношей.
Он сплоховал, доверившись чувствам, обуревавшим его, а не холодному расчету, с которым жил вот уже несколько лет.
Нужно уходить.
Он резко дернулся, выпрямляясь и отходя от нее. Его вещи будут готовы через десять минут, еще полчаса на то, чтобы уничтожить собственные следы в этой квартире. Документы, билеты – все готово было еще несколько недель назад, когда он только планировал свое дело. И все это едва не полетело к чертям после встречи с ней.
Пожалуй, эта женщина займет особое место в ледяном сердце. Особенное место.
Закончив со сборами, он оставил сумку у порога и вернулся в комнату. Девушка лежала в той же самой позе, в которой он ее оставил. Приблизившись к ней, он наклонился и дотронулся до шеи, прощупывая пульс: сердце билось медленно, кожа стала прохладной. Препарат действовал точно так, как и должен был. Но он не хотел оставлять ее вот так на полу и, подхватив ее, переложил на диван, укрыл пледом и подбил подушку, чтобы она ненароком не захлебнулась слюной.
Он сделал шаг назад и оглядел ее.
Такая красивая, когда спит, подумалось ему. Когда она очнется, то сделает все, чтобы доказать всем, что пойманный и заклейменный поспешными выводами убийца не виноват. Но он не мог позволить ей засадить себя за решетку, но и убить ее тоже не мог. Она стала важной частью его жизни, и он был бы не против еще раз когда-нибудь увидеть ее, почувствовать вкус поцелуя, приправленного нотками виски, сигарет и мятной жвачки. Утонуть в ощущениях, погружаясь в гибкое и страстное тело. Знать, что она кричит под ним от удовольствия по-настоящему. И все это однажды повторится, но лишь тогда, когда правда для нее станет не столь интересна, как риск, который вскружит ей голову.
Остается лишь подождать.
Однажды она придет за ним.
Он вернулся в коридор, взял свою сумку и покинул квартиру, которая была арендована на вымышленное имя. На имя человека, которого никогда не существовало.
В одиночестве нет ничего плохого. Кто-то поспорил бы со мной, но у меня несколько иной взгляд на вещи, которые окружают. А еще чертовски скверный характер, уйма вредных привычек и полное отсутствие свободного для отношений времени. Так что да, я выбираю одиночество.
Нет, это не способ уйти от ответственности, но, как показала практика, отношения мне совершенно не даются. И тому виной мой характер и, конечно же, дерьмовый вкус на парней. Очень часто я задумывалась над тем, как бы все сложилось, поступи я иначе, скажи по-другому, не напортачь. Но всегда приходила лишь к одному выводу: мне не суждено быть счастливой.
Если бы мне пришлось пройти кастинг к какому-нибудь фильму, то я бы без проблем получила роль злодейки. То же самое случилось бы со мной, стань я героиней какого-нибудь романа. Без разницы, куда бы я попала, там мне всегда доставалась роль плохиша, поэтому и брыкаться бесполезно.
Размышляя о собственном существовании, я услышала знакомый голос:
– Ты сегодня молчалива, – произнес Зак, поставив перед моим носом стопку с водкой.
Зак. Закари – мой лучший друг, если бармена из дешевой забегаловки можно считать своим другом, но вот так у меня сложилось. Самые, пожалуй, крепкие за последние года три отношения. У судьбы отменное чувство юмора.
– День тяжелый выдался, – промолвила, отрывая голову от барной стойки. – А у тебя как дела?
Бармен развел руками. Наш привычный диалог. Вопрос-ответ, еще стопка, и вновь по кругу, пока я не выполню вечернюю норму. Я обожаю подобные вечера. После них всегда становилось легче.
