– Очень хочу верить, что вы правы.
Тир устало улыбнулся, сонно потер глаза и с кряхтением поднялся с кресла.
– Пора на совет. Там сейчас разразится буря. Поддержите меня, Амаль?
Образ грозного воеводы исчез. Передо мной вновь предстал гуляка и весельчак, до одури напуганный переменами, в которые неосторожно ввязался.
– Мы почти семья, Тир. Разве могу я отдать будущего мужа на растерзание советникам? Прошу, обрадуйте меня. Скажите, что у членов совета есть привычка показывать на людей пальцем. Однажды мне уже пришлось дырявить руку своему советнику, могу повторить. Кинжал всегда при мне.
Бесов совет продолжался почти два часа, и за это время каждый из мерзких старых псов, что величали себя советниками, всячески меня унижал. И не только меня. Они даже не намекали, а прямо втолковывали Тиру, что тот поддался пагубному влиянию дикарки из Нарама. И пока воевода изощренно выворачивался, стараясь умаслить советников, я вонзила кинжал в дорогущий стол из темного дерева и напомнила, что слухи обо мне, бродящие по улочкам Адрама, самая что ни на есть правда.
Советникам пришлось принять на свои головы гнев дикарки из Нарама. Я заверила старых хрычей, что вскоре в Мирее воцарятся новые порядки, а колдуны и ведьмы обретут положение, которого достойны. С этими словами я вновь заняла свое место, и Тир, воодушевленный пламенной поддержкой, продолжил совет как ни в чем не бывало.
Пока старые чинуши совещались, в памяти всплывали унизительные воспоминания о заседаниях в Вароссе. На каждом совете меня отчитывали, как несмышленого ребенка. Я и была напуганной четырнадцатилетней девчонкой, нацепившей личину грозной взрослой женщины. Шесть лет назад я еще не обладала силой, чтобы на равных тягаться с матерыми тварями, но это время безвозвратно прошло. Теперь мне не нужно пыжиться. Здешние чинуши изворотливы и подлы, но никто из них не привык к прямому напору. Оттого их так напугала моя пламенная речь и торчащий в столешнице кинжал.
Я покинула зал заседаний первой, ощущая тяжелые взгляды, буравящие спину. Голова раскалывалась, обожженная кожа под перчатками молила смыть мерзкую мазь, но впереди ждало еще множество дел.
Я спешила к своим покоям в надежде застать там Иглу, но еще издалека заметила у двери мятущуюся фигурку в светло-сером платье. Лира! Ну почему сейчас?
Я сбавила шаг и едва не повернула назад, но хрустальная девочка увидела меня раньше. Она приблизилась и горделиво задрала подбородок, всячески показывая превосходство.
– Чем обязана, Лира? – спросила я, пораженная яростью в ее голубых глазищах.
– Скажите, Амаль, вы появились здесь, чтобы все разрушить? – прошипела Лира, однако ее слова эхом отразились от стен. – Вы подталкиваете нашу провинцию к бунту, вы околдовали Тира, вы… почему-то никак не отстаете от Амира!
Я опешила от напора в голосе хрустальной девочки. Неужто у нее имелись зубы?
– Сдается мне, что судьба провинции волнует вас в последнюю очередь. Вы пришли ко мне поговорить о своем женихе, но зря. Мне нечего о нем сказать.
– Отчего же? – истерично хохотнула Лира и сделала шаг навстречу. Теперь мы стояли так близко друг к другу, что я могла пересчитать бледные веснушки на ее милом носике. – Почему он оказался с вами во дворе? Это же вы позвали его? Зачем?
– Вы бредите. Никого я не звала. – Сталью в моем голосе можно было перерезать ей горло.
– Тогда почему он был с вами, а не со мной?
– Задайте этот вопрос Амиру. Только Творцу ведомо, что привело его во двор. Быть может, вы так закружили его в танце, что бедняге захотелось подышать.
– Не держите меня за дуру! Зачем вы влезаете между нами?! Амир чувствует вину перед вами, а вы и рады наступать на эту мозоль. Я вижу, что его не отпускают мысли о Нараме.
По щекам Лиры разлился лихорадочный румянец, и ее гнев опьянил меня. Наверное, мне следовало стыдиться, ведь мое сердце трепыхалось обезумевшей птицей при виде мужчины, которого она любила. Различие между нами в том, что мне моя любовь принесла лишь боль, а Лира подобной боли не знала. Я жаждала исправить эту несправедливость.
– И вы решили обвинить во всем меня, вместо того чтобы поговорить с Амиром? – равнодушно поинтересовалась я. – Совсем скоро я выйду замуж за вашего брата. Меня не прельщают интрижки с навирами. Так низко я не паду.
– Тогда почему Амир ночью пропал из своей комнаты?
Что-то внутри сжалось от воспоминания о прошедшей ночи.
– И вы решили, что он пошел ко мне? – Я зло расхохоталась и наклонилась к Лире, оказавшись с ней лицом к лицу. – Вы любите Амира больше, чем он вас. Вы это чувствуете, оттого и не находите себе покоя. Не смейте бросаться в меня обвинениями, иначе мы станем врагами.
С этими словами я оставила застывшую Лиру за спиной и, не оглядываясь, поспешила к покоям. До моих ушей донесся сдавленный всхлип и торопливые шаги. Похоже, я открыла Лире глаза на ее чрезмерную любовь к Амиру, которая возвращалась ей лишь половиной. Кто-то должен был это сделать. В конце концов, к ней он хотя бы испытывал чувства.
