- Перед ней я должна быть всегда красивой, всегда счастливой и всегда недостижимой, - подтвердила Сачи догадку парня. - Когда-то я пыталась быть такой и для тебя. Но, я устала от этой роли. Мне хочется, чтобы рядом со мною всегда был человек, которому мне было бы не страшно показать свою усталость, грусть, слёзы. Наверное, я многого прошу от тебя?
Ничего не ответив, Артур обнял девушку за плечи.
- Знаешь, у меня был очень интересный разговор с Ю, - после долго молчания осторожно заговорил он. - И я задумался над тем, а где ты хочешь жить, когда это всё закончится? Ответ: 'Рядом с тобой' - не принимается.
- В центре Токио, а лучше в Акихабаре, или рядом с ней, - тут же, без раздумий, ответила Сачи. - Всегда мечтала там поселится. Именно там я пела свои первые песни, когда моя группа была совершенно никому не известна.
- А, 'Хибара', это где? - не понял названия города Артур.
- Ты не знаешь? Это квартал в Токио...
***
В то же время, Рудина пристально наблюдала за тем, как слаженно организовывается быт эвакуированных монашек (которых 'доставляла' на новое место жительство избранница Вернера, -Анжелика). Гвардейцы вынесли из близстоящих домов обеденные столы и организовали для монашек полевую кухню. Продуктами, конечно же, 'добровольно' поделились крестьяне, которые очень не хотели стать еретиками и быть сожженными на костре. А это мог легко устроить представитель инквизиции, - тот самый пузан, которого Ю недавно вылечила от геморроя. С важным видом он бродил среди спасённых монашек, записывал их имена и брал показания о произошедшем.
Что до Мейли, то, позвав инквизитора и надоумив гвардейцев накормить 'беженцев', она теперь неотступно следовала за Снольдом и Рудиной.
Первоначально, Рудина хотела было приказать гвардейцам схватит её и посадить на цепь, подобно собаке. Но разговоры с Сачи всё же сделали своё дело. Задумавшись над тем, что она ничего не знает об этой странной женщине, девчонка решила повременить с наказанием для этой 'собачонки'. Тем более, что Мейли держалась на почтительном расстоянии и в разговор, в отличии от той же 'лекарки Ю', не вмешивалась. Так что, привыкшая к телохранителям Рудина вскоре успокоилась и перестала обращать на Мейли вообще хоть какое-то внимание. Ведь все её мысли были поглощены словами Снольда.
- ...Слабаки и трусы, - с нескрываемым презрением, продолжил свой монолог Снольд. - За всю свою жизнь я не встретил ни одного человека, который был бы достоин хотя бы того, чтобы вылизывать мне сапоги. Богачи, интеллигенты, политики, прочие хитрожопые очкарики и заплывшие жиром ублюдки, - все они смотрят на простых людей, как на скот. Но стоит только взять их за глотку, как они ту же начинают просить помощи у тех, кого они всю жизнь презирали. Тут же вспомнят о каких-то законах, которые они всю жизнь критиковали. Стоит прийти в их дом с оружием или приставить к глотке их ненаглядных детишек нож, как они тут же начнут визжать как свиньи и безропотно отдадут тебе всё, что у них есть. А затем, забыв о каких-то там 'правах человека' и прочих 'презумпциях', за которые они якобы всю жизнь боролись, они устроят на тебя самую настоящую охоту. Словно ты какой-то бешенный зверь.
И я всю жизнь ненавидел этих надменных и лицемерных глистов. И всю жизнь давил их. И мне совершенно не важно, что мнят о себе эти клопы, спрятавшись в своих особняках и отгородившись от всего мира высокими заборами и железными дверями. Я всё равно сильнее их. И по праву сильного, я имею право прийти в их дом, когда хочу и взять у них то, что я захочу. И этим правом я пользуюсь не потому что я бандит или убийца. А потому что так и должен быть устроен мир. Слабые, платят за свою защиту сильным. Если же они не могут платить или не хотят платить, то пусть дают возможность жить другим, а не загаживают мир своим дерьмом.
- Или пусть работают на рудниках и приносят хоть какую-то пользу от своей бессмысленной жизни, - задумчиво дополнила монолог Снольда девчонка.
- Можно и так, - согласился с ней Снольд. - В этом даже больше смысла, чем в простом убийстве. Но у меня никогда не было рудников, о чём я сейчас очень жалею. Поэтому, я сокращал поголовье этого мусора, единственно доступным мне способом.
- А Артур? - решила выяснить одно весьма странное обстоятельство Рудина. - Вы ведь служите Артуру? И я недавно видела, как вы выполнили приказ его жены. Вы их слуга?
- Я никому не служу, - тут же отмёл это 'предположение' Снольд. - И при обычных обстоятельствах, я и пальцем не пошевелил бы ради этого надменного мальчишки, который возомнил себя, чуть ли не Богом. Но там, откуда я пришёл, я не нашёл понимания. Да и глупо его было искать. Ведь там всем заправляют как раз те самые клопы, которых я давил.
Задумавшись над тем, как описать свою дальнейшую судьбу, Снольд замолчал.
Однако, это молчания Рудина истолковала по-своему. Кивнув своей догадке и сделав свой собственный вывод о том, как так сложилось, что столь гордый и красивый воин вынужден подчиняться Артуру и Сачи, девчонка поспешила поменять тему.
