Там лежал ребенок, мальчишка лет семи или восьми, светловолосый, тощий, с разинутым ртом и открытыми глазами. Денис моментально узнал его и по одежде: на нем были те же штаны и камуфляжная курточка, и по выражению заострившегося лица, тогда бледного, искаженного судорогой, а сейчас неживого и уродливо-злого. Снова показалось, что это не пацан, а старик с детским телом. Чернов тяжко вдохнул, выдохнул и по шажку стал отходить к двери. Денис не двигался, смотрел мимо пацана на застиранную до синевы простыню, что свесилась почти до пола.
— Что у него с лицом? — подал голос Николай от двери.
Денис перевел взгляд на стол и только сейчас заметил странные следы на щеках и подбородке пацана и две глубокие борозды с рваными краями, что протянулись к шее и пропадали за воротником клетчатой рубашки, видневшейся под курткой.
— Собаки, — пояснил санитар, — собаки погрызли. Тельце-то не первой свежести, вот звери и понадкусывали. Хорошо, что обглодать не успели, бывало, и скальп сдирали до костей.
Пол и потолок пошли волнами, светильник полыхнул тысячей солнц и пропал. Запах, до этого терпимый, сделался невыносимым, Денис отвернулся и ухватился за край соседнего стола. Под тряпьем почувствовалось что-то упруго-мягкое, податливое, он отдернул руку и едва не упал. Санитар моментально оказался рядом, вздернул под руку и сунул под нос пузырек с нашатырем. Чернов, бледнее кафеля, маячил неподалеку и, судя по виду, едва сдерживал тошноту.
— Где нашли? — кое-как проговорил он. Санитар убедился, что Денис твердо держится на ногах, отпустил его, направился к письменному столу под узким длинным окном и принялся перебирать бумаги.
— У остановки на Лесхоз, — сказал он, вглядываясь в какой-то исписанный мятый лист. — Там еще площадка разворотная есть и мусорный контейнер. В протоколе так написано.
— Во сколько, не сказано? — Чернов пришел в себя и издалека разглядывал мертвого мальчишку. Осмелел, подошел ближе и не сводил с покойника глаз.
— В девять вечера полицию вызвали, — помедлив, сообщил санитар, — пенсионеры, с дачи ехали. Решили мусор выкинуть, и тело нашли. Бабку чуть инфаркт не хватил, у нас в кардиологии лежит, дед покрепче оказался, валидолом отделался…
— Узнал его? — Чернов вперился взглядом в Дениса. — Узнал, спрашиваю?
Денис еще раз заставил себя посмотреть на стол. Тошнота и шок схлынули, накатило ватное оцепенение — защитная реакция рассудка на то, что никому не по силам исправить.
— Узнал, спрашиваю? — Чернов непостижимым образом оказался напротив, наступал, теснил Дениса к столу, того и гляди, схватит за грудки.
— Узнал. — Денис оттолкнул его, отошел вбок за соседний стол, оперся на него руками. — Это он, точно.
— Уверен? Ты хорошо смотрел?
— Уверен, — выдохнул Денис и поглядел Чернову в глаза. Вид у того был совершенно безумный, он будто ничего не видел перед собой, да и слышал неважно.
Санитар снова накрыл мальчишку простыней, заботливо поправил ее, чтобы не сползала на пол.
— Лесхоз, — медленно проговорил Чернов, — я сегодня, вернее, вчера, два раза там был. От поворота до завода полтора километра. Вот курва, ну, ты подумай…
Он осекся под пристальным взглядом санитара, подал ему еще несколько крупных купюр. Тот ловко спрятал их в рукав и показал гостям на дверь. Чернов выскочил первым и со всех ног рванул по коридору, толкнул дверь в предбанник и застыл на границе тьмы и света. Денис остановился у стены, старался глубоко не вдыхать и вообще двигаться поменьше, точно это могло помочь прогнать стиснувшую сердце боль и накрывшее вдруг ощущение, что навсегда. Что по-прежнему ничего уже не будет, что в этот самый миг жизнь поделилась на до и после, вот сейчас, сию секунду, и уже ничего не вернуть.
— Что там? — раздалось из полумрака. — Все уже, можно ехать?
— Нормально. — Чернов ломанулся к двери, вывалился на улицу и пропал там.
Денис шагнул следом, пригляделся: Николай далеко уйти не смог, добрался до ближайших кустов и согнулся там в три погибели. Анжела материализовалась из темноты, сунулась было выйти, но Денис удержал ее:
— Здесь побудь пока. — И обернулся к санитару: — Последи.
Тот аккуратно придержал Анжелу за локоть и повел обратно в черноту, а Денис вышел на улицу. Минуту или две просто дышал, глотал холодный сырой воздух, пропахший травой и свежей зеленью, затем приблизился к Чернову, которого мотало из стороны в сторону.
— Не думал, что это вот так будет, — пробормотал тот с закрытыми глазами, — по-другому представлял.
Денису до чертиков хотелось спросить, как именно он представлял себе опознание трупа, но сдержался. Чернов понемногу приходил в себя, тяжко дышал, хватал ртом воздух.
