Денис боковым зрением заметил двух или трех работяг в желтых комбезах. Мужики быстро убрались с глаз долой, самый длинный даже пригнулся, чтобы не «отсвечивать». Колодин с интересом поглядывал по сторонам, Анжела как состроила непроницаемую физиономию, так и держала ее до сих пор, но тоже приглядывалась к стеллажам и упаковкам. Серега топал в арьергарде, прижимал папочку к животу и не сводил глаз с гостей. Чувство, что оказался подконвойным, сделалось вовсе уж невыносимым. Денис задержался, принялся разглядывать разворошенную упаковку с блестящими ламинированными досками-конструктором, судя по распечатке, оперативной мебели. Серега тоже притормозил и ждал, когда тому надоест разглядывать ламинированную фанеру.
— Мы выпускаем более пятидесяти позиций мебели, способной сделать работу в офисе максимально эффективной и комфортной! Мое предприятие зарекомендовало себя на российском рынке как стабильный и надежный партнер, по качеству нашей мебели мы занимаем лидирующие позиции!
Соловьева разрумянилась, глаза у нее заблестели, словно она говорила о главном достижении своей жизни, об успехе, к которому, наконец, пришла. Так гордятся написанными книгами, картинами или успешными детьми, что полностью оправдали чаяния и осуществили родительские мечты.
«Сына твоего когда хоронят?» — едва не сорвалось с языка, но Денис сдержался. Ситуация сделалась вовсе уж странной, Анжела глянула на него и взяла Колодина под руку. Тот хотел что-то сказать, но Соловьева, как токующий глухарь, ничего не слышала и не замечала.
— А когда я сюда пришла, даже крыши не было, она вся вот тут валялась. — Она топнула каблуком по цементному полу. — Крысы бегали, бомжи жили. Начали завалы разбирать и два трупа нашли, вернее, мумии. Одного опознали, бывший учитель физики, его жена выгнала из дома за пьянку, второго так и закопали неизвестным. Потом я кредиты взяла, оборудование немецкое купила. Сама ездила в Ганновер, выбирала, договаривалась, торговалась… — Соловьева откинула со взмокшего лба прядь волос, с победным видом оглядела слушателей. — Пойдемте дальше! — и направилась к огромной приоткрытой двери в торцевой стене склада.
Из-за створок несся равномерный гул, он нарастал, в лицо пахнуло пылью и опилками. Анжела закрыла нос рукавом и отцепилась от Колодина. Тот храбро вошел следом за Соловьевой в цех. Она уверенно топала между станков, что прессовали стружку в серые неприглядные плиты разных форм и размеров, далее шла линия ламинации, где фанеру закатывали в красивую глянцевую или матовую пленку, что-то говорила, но ее слова терялись в шуме и гуле. Серега по-прежнему замыкал шествие, работяги за станками вжимали головы в плечи и старались не смотреть по сторонам, знакомых физиономий поблизости не усматривалось.
Колодин придержал Дениса за рукав, показал в сторону окна, где громоздились серые свежеотпресованные плиты, и шепнул на ухо:
— Вот здесь тогда рубилка стояла, та самая, где троим руки поотрывало. Станок из той партии, что она из Германии притащила. Купила дешевку, списанное, а фрицы и рады были ей неликвид сбагрить. Наладчиков предлагали, но наша бизнес-вумен решила своими силами обойтись. Вот тут один лежал, уже умер, когда «Скорая» приехала, народ говорил, что кровь рекой реально текла. Вот тут, — неопределенно махнул он куда-то вбок, — второй. Я потом место осматривал, видел, как следы от крови опилками присыпали.
— Закройся! — оборвал его Денис. — Лучше скажи, к чему этот цирк с конями? Она соображает, что делает?
Колодин враз помрачнел и мельком глянул на часы.
— Сорок минут, — пробормотал он, посмотрел на Дениса и скривил недоуменную гримасу: — Без понятия, веришь? Но соображает Наташка нормально, иначе она из развалин эту махину не подняла бы. Тут реально сарай был, братва «стрелки» устраивала. Думается мне, что они тут не трупы бомжей нашли тогда, это уж менты подсказали, как лучше оформить, чтобы вопросов не возникало. Но я могу и ошибаться.
Колодин подошел к Анжеле, что-то сказал ей. Та недовольно дернула плечом, обернулась. Рядом остановился аккуратный вежливый Серега с неизменной папочкой, глянул куда-то сквозь Дениса, потом на Колодина. Тот некультурно сплюнул на пол и двинул за Соловьевой, радостно махавшей им от другой двери. За ней оказался светлый чистый тамбур и еще дверь, из-за которой несся угрожающий гул, стены и пол чуть вибрировали. Соловьева туда не торопилась, а разглядывала гостей, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Нравится? — оглядывала она их по очереди. — Вижу, что да. Я пятнадцать лет жизни в этот завод вложила, я тут все знаю, сама могу за любой станок встать и отработать смену. У меня люди все обучены, все сертифицированы…
— И техника безопасности на высшем уровне, — вскользь бросил Колодин.
Соловьева и ухом не повела, продолжала держать заметно истерическую уже улыбку.
— У нас более двухсот заказчиков, в основном это крупные компании, «дебиторки» почти нет, все рассчитываются в срок. У нас отличные показатели, аналитика отчетности по балансу и отчету о прибылях и убытках…
