Это 4-я история из цикла "Воспоминания о Верувине".В этот раз читатель взглянет на мир глазами народа, который веками таился в тени высочайшей из известных гор. Захватчики с "большой земли" вынудили их забыть свою былую силу, но нашёлся человек, способный повести за собой угнетённых и дать им второй шанс на свободную, достойную жизнь.Только вот… что на это скажут многочисленные противники, занятые своими собственными конфликтами?
Стагахольт, Вараса джегр.
Человеческий прогресс порой имеет спорные последствия: новый закон изменяет привычный уклад жизни, новый материал заставляет переосмыслить аспекты инженерного дела и зодчества, новый фрукт или овощ встряхивает весь рынок пищи, а новая религия возмущает все старые. Однако есть в мире такие места, где стагнация не считается чем-то плохим, а новые решения принимаются с большой осторожностью.
Несколько веков назад четыре флота с разных уголков континента под названием Ганрайн заинтересовались открытым островом, который как будто из ниоткуда появился северо-восточнее их обширной родины. Мореплаватели быстро освоили берега и вскоре узнали, что остров вполне может считаться отдельным континентом, к тому же, на нём уже есть коренное население, называющее это место «Верувина». Люди в шелках и стали столкнулись с людьми в шкурах и татуировках из ягодных красок. Ганрайнцы принялись во всю колонизировать необъятные просторы, поля и леса, начали возводить свои города и крепости. Конфликт с коренным населением не заставил себя долго ждать – началась война за все известные земли Верувины. Ганрайн жил сражениями половину своей многовековой истории, поэтому завоеватели и колонисты быстро одержали победу, оттеснив коренных жителей на восток, за самую высокую гору, которую, заимствуя верувинское название, нарекли Варасский пик.
Всего за столетие побеждённые ощутили груз прогресса на собственных плечах и увидели, как быстро жизнь может измениться до неузнаваемости: вокруг них росли селения, прокладывались дороги, рисовались новые и новые знамёна, а коренные жители этой земли оставались в тени огромного пика, смотрели на то, как творится человеческая история, и молчали. Так потерпевший поражение народ прожил в тихой злобе почти пятьсот лет. Любые попытки отвоевать новые клочки земли и дать отпор не приносили успехов, люди всё больше сомневались в том, что у их культуры есть шанс на достойную жизнь, но им по-прежнему хотелось верить, что так будет не всегда.
Коренные верувинцы именовали свой народ несклоняемым словом «ниррен», а каждого отдельного человека: «нирред». В прежние времена изначальное население континента почти игнорировалось ганрайнцами, но предпоследний правитель двух оставшихся провинций ниррен, Орвинарт, был исключительно миролюбивым человеком и хотел упредить возможные посягательства на земли его народа: он стремился торговать с давними захватчиками, перенять у них какие-то технологии, выучить их язык и заслужить их уважение. Так за пятьдесят лет его народ обучился основам современного кораблестроения, достойному ткацкому делу, переплавке металлов, а родной язык, который и прежде находился под угрозой, был почти вытеснен ганрайнским по настояниям самого правителя. Однако традиционно ориентированные ниррен отказывались от валют и чеканки монет, отказывались от осадных машин и каменных фортификаций, отказывались они и от флагов, поэтому имели условное зелёное обозначение в виде пика на карте Верувины, но ни на одном строении ниррен не висело знамени. Трактирная эстетика и проституция тоже не прижились у коренного населения Верувины, ведь никто из его представителей не нуждался в большем количестве развлечений, чем он имел, а это были: стихийные танцы по вечерам, турниры на арене, коллективные ритуалы и соревнования ремесленников. Верховая езда и скотоводство, во всю используемые ганрайнцами, оказалась для ниррен и вовсе отвратительным извращением, ведь к животным у них было особое отношение: порой они приручали собак, волков или диких птиц, но относились к ним, как равным, как к своим друзьям или даже членам семьи. Охота была и вовсе состязанием с каждым отдельным зверем: ведь всегда был шанс, что вепрь снесёт тебя с обрыва, ядовитая змея одним укусом перечеркнёт многолетние планы, а стая волков накормит твоими внутренностями своих детей. Пленение же и использование животных в хозяйстве казалось ниррен унижением природы, поэтому перемещались они пешком, а жили больше собирательством, рыбалкой и уже описанной охотой.
