Едва приобретенный азарт наемников, свойственный охотникам, загоняющим свою добычу, сменился сквернейшим самочувствием. Да, на этот раз кожа бедолаг не сползала с них лоскутами, а глаза не вытекали из глазниц, ведь в страхе за собственную шкуру Кассиус не мог использовать данные ему эгрегором силы на полную мощь. Но даже части его возможностей хватило чтобы наемники, лишаясь сил и способности к нормальному дыханию, шатаясь оседали на пол, выпуская из обессилевших рук тяжелые палаши и самострелы.
Сам Пекос был в немногим лучшем положении, и все же, благодаря своей поистине выдающейся физической подготовке он полз по полу, упрямо двигаясь к дверному проему и сплевывая сгустки крови по дороге.
Оказавшийся у него на пути Ас попробовал уцепится руками за доспех убийцы, но последний смог избавится от непрошенного якоря двумя неловкими тычками локтя. Назвать эти тычки ударами было бы преступлением, и пускай на большее сил у Кассиуса не хватало, этого оказалось вполне достаточно чтобы отвязаться от закрывающей путь преграды.
Тут на психопата набросился Остин. Подползший со стороны главарь гвардейцев навалился на Пекоса всем своим весом, обхватив и без того крупную тушу своими крепкими руками. Убийца попробовал перевернутся, но потерпел неудачу, так и не сумев оттолкнутся от липкого пола руками. Двоица неистово барахталась, пытаясь не то удушить, не то запинать друг друга.
Ослабевший Вебер едва переставлял ноги, крохотными шажками приближаясь к ползающим по полу мужчинам. Единственное что удерживало его от падения — стена, что через призму возникшего головокружения и общего недомогания, казалось, ходила ходуном. Не вынеся качки, предсказатель рухнул на пол, споткнувшись обо что-то. На несколько секунд его главной задачей стала борьба с рвотными позывами, стремящимися вывернуть его желудок наизнанку.
У большинства других участников схватки дела обстояли ничуть не лучше: шатаясь и барахтаясь на полу, едва удерживая свои бренные тела в сознании, они мало чем могли помочь сцепившемуся с психопатом Остину. Единственным, кто не иначе как чудом сумел доковылять до этой пары барахтающихся мужчин, оказался Лео. По всей видимости, после многочисленных смертей и ранений, что ему довелось перенести на своем веку, Каратель уже давно привык к таким страданиям, стойко перенося их.
Трясущимися руками занеся палаш над головой убийцы, Лео готовился нанести решающий удар, но заметивший это Кассиус оказался проворней. Он подвернул вцепившегося в него Остина прямо под стремительно приближающееся лезвие. Не смотря на то, что в последний момент Карателю удалось немного отклонить клинок, его палаш все равно рассек бровь главаря наемников, заливая обезображенное шрамами лицо свежей кровью.
Пекос воспользовался заминкой, выскользнув из-под удерживавшего его мужчины и ударив ногой в лодыжку толстяка с достаточной силой, чтобы тот повалился на пол. Завывая, психопат полз к двери с удвоенным рвением. Едва удерживая себя в сознании, Верго оставалось только дивится воли к жизни и силе духа своего врага. Кассиус боролся за свое право жить с совершенно невообразимым свирепством.
Даже попытавшийся воспользоваться самострелом Борис так и не смог спустить курок, ведь озверевший психопат буквально впился зубами ему в кисть, вынуждая бросить оружие. Набрав полную ладонь устилающей пол грязи, Пекос метнул мерзкий ком в глаза противника, тем самым выведя его из строя. Второй рукой убийца выхватил небольшой ножик для очистки овощей из пояса наемника, не забыв полоснуть тем же ножичком Борису по руке.
И вот, неудержимый кровавый наследник Помонта уже у самой двери, поднимается с пола, опираясь о стену. Перед ним последняя преграда — добравшийся туда секундой ранее Лео. Толстяк перегородил своей тушей выход. Тяжело и часто дыша он просто вцепился обеими руками в дверной косяк. Так он определенно не мог сражаться, но и не позволял Кассиусу покинуть корчму. Не придумав ничего лучше, Каратель просто стал живым щитом, перекрывающим собою дверной проем.
— Сво-олочь! С доро-оги по-одонок! — на одном дыхании прохрипел убийца, повиснув на грузном теле недавнего союзника.
Как он ни старался, ему так и не удалось сдвинуть молчаливо преграждающего путь Лео. Тогда, занеся руку с ножом за спину, Пекос принялся наносить колющие удары по туловищу Олафа, один за другим.
Первый. Второй. Третий. Собрав остатки силы воли в кулак, Верго смог приподняться, опершись руками о расплывающийся у него перед глазами предмет интерьера и невольно сбрасывая с полок шкафа хранящуюся там утварь. Четвертый и пятый удары пришлись толстяку уже в область шеи, но тот все еще стоял. Вебер ухватился обеими руками за выступающее из стены сухое полено и разом подтянулся, вставая на ноги. Шестой. Седьмой. Восьмой. Удары ножом сотрясали пускавшего кровавые пузыри Лео. Вся его одежда уже насквозь просочилась кровью, его ноги и руки дрожали, а глаза закатились, но он все равно не отпускал дверной рамы, тем самым закрывая путь своему вредителю.
