— История не выдуманная. За это я ручаюсь. Да и Провия я знал лично, выкупил он у меня однажды крупную партию кое-чего. Так вот, подзаработав деньжат, так чтобы и детям, и внукам хватило, решил он и для своей деревни благое дело сделать. Хлипкие лачуги были снесены, а на их месте возвели застройку не хуже, чем в Ганое. Нанял он опытных архитекторов и дорогущих художников, и им удалось сотворить чудо — свет цивилизации пролился на всеми забытую Гларь.
Воцарилась продолжительная пауза в ходе которой Голдберг старательно осмотрел ближайшие строения, вспоминая то ли их прежний облик, то ли то что им предшествовало. В этот момент сильный порыв ветра, чудом пробившись через высокую стену и стройный ряд домов, старательно снес весь выдыхаемый Бароном дым прямо Верго в лицо, побудив того протяжно закашляться.
— Что-то ваша история умалчивает о случившемся здесь катаклизме, — откашлявшись заметил предсказатель, раздраженный воцарившейся тишиной.
— А катаклизма и не было. Просто человеческая природа взяла свое. Обитатели деревни, никогда не видевшие ничего кроме камней и грязи, не оценили намерений Провия. Каково же было его удивление, когда вместо благодарностей он получил в свой адрес укоры и претензии! Видите ли, жители Глари были возмущены жуткой несправедливостью, когда семья из шести человек получила такой же пятикомнатный дом что и семья из двух. «Мы хотим в два раза больший!» — требовали они. Но ими все не ограничилось, ведь площадь дома одного семейства как оказалось зашла на землю, «исконно» принадлежавшую другому. А как вам нравиться претензия о окнах выходящих на запад, что как выяснилось возбранялось не то их верованиями, не то традициями. К концу строительства «справедливое» негодование обитателей этой чудесной деревни дошло до невероятных масштабов: из зависти и жадности семьи поджигали дома соседей, портили лужайки, выкорчевывали невинные соседские пихты, и конечно не забывали о конструктивной критике друг друга, осуществляемой преимущественно путем нанесения надписей на стены чужого дома. Ах, а это чудесное здание позади нас! — Барон указал дымящимся окурком на постройку в которой отдыхали гвардейцы. — Исходя из того факта, что его даже не дали достроить, угадаете ли вы кому оно предназначалось?
— Стало быть, Провию. — Верго цинично усмехнулся. Теперь для него и взаправду все детали Глари обрели осмысленный вид.
— Не сложно было догадаться, ведь так? По-видимому, таким способом местная голь решила выразить благодарность своему спонсору. И думаю вы заметили — этого им оказалось совершенно недостаточно. В самом разгаре строительства работники решили убрать здоровенную кучу мусора, располагавшуюся аккурат в центре деревни. К несчастью бедняги не знали, что нагромождение зловонных помоев было языческим святилищем. На следующее утро после его сноса на месте одного из очаровательных фонтанчиков жители возвели новое капище, на сей раз украшенное головами строителей. На этом собственно все работы и свернули. Сами понимаете, никто больше не согласился что-либо здесь доделывать, или хотя бы поддерживать в надлежащем состоянии. Как вы можете видеть, язычники приложили максимум усилий чтобы их новые жилища выглядели на манер старых — такими же убогими и обшарпанными.
— Да, человека из грязи можно вытащить, но вот грязь из человека — никогда.
— Интересный вы человек. Начали с неверных вопросов, а кончили неверными выводами.
— Что же я сказал не так? Разве вы не к этому вели? — полушутя парировал Верго, прямо перед тем, как сделал несколько больших глотков из фляги.
— Скажите, в чем по-вашему состояла главная ошибка Провия? — азартные нотки вмиг заиграли в голосе Голдберга, косвенно указывая собеседнику на наличие некого замысла, подвоха в вопросе.
«Что бы я не ответил, он все равно скажет, что я не прав. Самолюбивый дед, тебе так важно самоутвердится?» — быстро пронеслось в голове у Верго.
— Если он действительно желал жителям блага, то должен был построить им не дома, а школу, или же предоставить рабочие места. Но ведь именно такого ответа от меня вы и ждете? Вижу по глазам что угадал, а потому отвечу иначе — он вообще не должен был вмешиваться в их жизнь, навязывая свои порядки.
— Браво, мистер Вебер, вы не безнадежны, — отрапортовал Барон с несколько угасшим интересом. Излишне громко закряхтев он поднялся с каменного блока, болезненно потянувшись. Пару мгновений простояв в раздумьях, Голдберг вновь обратился к собеседнику, на сей раз с интонацией почти полностью лишенной жизни. — На этом вынужден откланяться. Один мой старый знакомый еще проживает здесь, хотелось бы его повидать до того, как мы покинем Гларь. Советую вам пойти отоспаться, право слово, на вас лица нет.
— Дельный совет. Вскоре так и сделаю.
