Заметив на себе нежеланное внимание, модник поспешил отвернуться, накидывая на себя облаченными в белоснежные перчатки руками изящно скроенный капюшон плаща. В ответ на беспокойство своего протеже, невесть откуда выскочивший второй телохранитель Голдберга поспешно подобрался к укутанной фигуре, перекинувшись с нею парой слов. Минуту поглазев на пугливую особу, Вебер с легкой улыбкой отвел от нее взгляд, негромко обратившись к Барону:
— Так это и есть тот самый наследник, что прятался от нас всю дорогу? Не сочтите за грубость, но пускать ко власти человека что боится любого косого взгляда…
— За грубость не сочту. В конце концов, ко власти его никто и не пустит. Скажем, предыдущий князь и сам был не очень то самостоятелен в своих решениях. И тайны из этого никто не делал. Это наша маленькая местная традиция — курировать перспективные, неокрепшие умы. — Заулыбался в ответ Голдберг.
— Так, некоторые умы могут и вовсе, никогда не окрепнуть.
— В любом случае, не ваша это забота, — мягко, но с ноткой укора парировал Барон.
Какое-то время они сидели тихо, занимаясь опустошением своих мисок с еще не до конца остывшим супом. Особая атмосфера окутала лагерь наемников, за приглушенным храпом нескольких гвардейцев проступали зачаровывающие звуки природы: вдалеке ветер со свистом проносился по горным вершинам, а многочисленные хвойные члены рощи негромко похрустывали в такт его порывам; откуда-то доносились беззаботные птичьи трели; неподалеку от часовни умиротворяюще журчала вода. Под такие звуки и правда неплохо спалось, только лишь досаждающие насекомые изредка мешали наемникам.
Словно стараясь разрушить чудесную идиллию, снующая у человеческих лиц мошкара стала все больше и больше интересоваться перспективой своего пропитания. Особо крупные москиты умудрялись прокусывать даже толстую ткань плащей, оставляя после себя покрасневшие припухлости. Даже закутавшись в тряпки было сложно сохранить спокойствие, вынужденно слушая несмолкающее жужжание у уха. Раздражающие насекомые придавали неплохой стимул покинуть это место, но к сожалению Верго, большинство наемников еще спало.
Как ему удалось выяснить при помощи верного карманного часового механизма, он провел в царстве Морфея чуть более семи часов. Долгий сон помог освежить рассудок, хоть и не смог полностью убрать последствия накопившейся в ногах усталости. В целом, Вебер чувствовал, что готов к дальнейшему пути. Но было и кое-что не дающее настроиться на позитивный лад…
— Тихо здесь. Слишком. Что-то мне неспокойно. Тревожит меня что-то, мистер Вебер. Я ведь не один это ощущаю? — негромко проговорил Барон глядя предсказателю прямо в глаза.
— И правда. С того самого момента как мы покинули Гларь паскудное чувство меня не покидает. Я будто бы знаю, что что-то недоброе приближается. И самое печальное, я даже представить не могу что.
Вопреки многочисленным опасениям путников дождь так и не пошел. Взбушевавшийся ветер резкими порывами умело разогнал тучевой покров, оголив слегка оранжевый небосвод. С первого часа своего злосчастного приезда в Помонт, Веберу изо дня в день приходилось наблюдать свинцовую мглу, сплошной пеленой застилающую небо. Все княжество, подобно змею, обползающему камни, вилось у подножий горных хребтов, изредка заползая своими крохотными деревушками поближе к их вершинам. Постоянно находясь на возвышенности, и без того безрадостные обитатели Помонта почти что круглый лунный год были лишены солнечного света, а виновником того выступали нескончаемые полотна облаков, укутывающие верхушки горных массивов, да осточертевшие местным туманы, регулярно спускающиеся со скалистых вершин. Упоминать о том, что немалая часть княжества располагается за разного рода возвышенностями ландшафта, а оттого навечно была сокрыта в тени, и вовсе не стоит.
Чистое небо здесь — сродни редкому явлению. Торговцы, курьеры и сборщики податей, неведомыми невзгодами вынужденные пересекать территории этой недружелюбной земли вынужденно пользовались вычурными приспособлениями, что позволяли им не сбиться с пути. По таинственным для большинства причинам, компас упорно отказывался работать в пределах княжества, безустанно вращая стрелкой. Меньшинство же, слыхало что-то краем уха о крупных залежах магнетита, что по слухам и оказывали столь сильное воздействие на чувствительные устройства. В любом случае, на замену всем привычного приспособления пришел новый, многими неведомый герой — прозрачный шпат.
