— Ни… — чуть не поперхнулся собственным именем юноша. На мгновенье замерев он поспешно пораскинул мозгами — так ли разумно использовать и дальше свое настоящее имя, учитывая дела в которые он еще недавно был вовлечен? Согласно реестрам Нил де Голль ведь уже мертв. Пускай старик и не вызывает опасений, но не лучше ли перестраховаться? Парень пробежался глазами по содержимому телеги старика в поисках вдохновения. Ему приглянулась пустая банка из-под грибных консервов. Это были те самые жестянки, содержимое которых так расхваливал де Голль еще будучи санитаром.
«Вердо Вердер Корпорэйшн», — бросилась ему в глаза тесненная надпись производителя. Про себя юноша усмехнулся иронии, в конце концов эта надпись была частью того немногого что ему нравилось в это месте, быть может даже того единственного. Он слегка поигрался буквами, пока результат не стал удовлетворительным. С легкой улыбкой парень сказал:
— Верго, меня зовут Верго Вебер.
Многие считают Помонт достаточно красивым местом, речь конечно же идет вовсе не о его культурных артефактах и инфраструктуре, скорее, заявляя подобное подразумевают живописные лесные виды и захватывающие дух горные массивы. Занятно, но подобные комментарии отпускают сугубо приезжие толстосумы, наслаждающиеся пресловутыми видами из дорогущих отелей и бронированных экипажей, что окружены охраной. Местный люд нечасто поднимает взгляд с пыльных дорог и разбитых мостовых, вполне возможно они слишком заняты выживанием чтобы оценить убийственную красоту безжизненных скал и замшелых горных завалов.
Как бы там ни было, каждое людское поколение княжества стабильно снабжало гостеприимную федерацию подрастающими убийцами, мародерами и ворами, в то время как с художниками, скульпторами и музыкантами было слегка туговато. Добропорядочным гражданам Равии хотелось верить, что власть имущие терпели потоки недружелюбных мигрантов сугубо по причине шедшим с ними в придачу совершенно необъятным количествам каменного угля, железной слюды и алмазов. Было все же что-то фундаментально неправильное в том, что богатейший природными ресурсами член федерации был по совместительству наибеднейшим в финансовом плане.
Сложно было сказать, что именно власти княжества делали не так, ведь судя по скорости обогащения их родственников и размерам циклопических имений несложно было заметить, что предпринимательская жилка у этих ребят имелась. Можно было бы указать на их вопиющую непорядочность, но у кого поднимется язык чтобы упрекнуть двенадцатикратного победителя конкурса «Лучший Предприниматель Помонта» в нечестности?
Наиболее сознательный гражданин княжества, невероятно успешный акционер и просто нечеловечески «принципиальный» предприниматель — Олаф Гедройц, так сильно верил в святые для каждого капиталиста принципы честной рыночной конкуренции и здравого невмешательства, что попросту не посчитал нужным как-либо поддерживать деревушку, выходцем из которой он и был. Ныне же рыбацкая деревенька Поркень, прославившаяся порождением известного магната, ветшала, прозябая в нищете. От нескольких сотен жителей тут осталось в самом лучшем случае пару десятков бедолаг, с трудом удерживающих совместными усилиями дюжину хлипких построек от обрушения. Ни близость к реке, ни удачное расположение на солнечном склоне горы не спасало поселение от скорого забвения. Вполне символично что путники ведомые подуставшим Остином стали последними живыми людьми, посетившими это захолустье.
Заприметив остановку своих спутников, вьючный жук резко убавил ход, заставляя карету с и без того расшатанными рессорами резко дернутся. Ощутимый толчок тотчас пробудил мирно дремавшего Верго, раскинувшегося на удобных подушках. Быстро оклемавшись сонный предсказатель потянулся, разминая затекшие плечи. Его уже привыкший к полумраку блуждающий взгляд остановился на скучающем наследнике, высматривающем что-то сквозь небольшой просвет в прикрывающей окно вычурной занавеске.
— Уже приехали? Даже обидно как-то. Я бы еще поспал пару часов, — небрежно проронил Вебер отодвигая занавеску чтобы выглянуть в окно.
— Я бы тоже не прочь поспать, но с вашим храпом об этом пришлось забыть, — обиженным голосом пробубнил безрадостный Марк. — Приличия ради я не стал вас будить, хоть вы и заснули прямо в разгаре повествования своей истории.
— Серьезно? Вот черт, старею! — шутя отозвался предсказатель, не без интереса разглядывая видневшиеся из окна деревянные лачуги. — В разгаре повествования говоришь? А на чем я там остановился, не напомнишь?
— Столько жути нагоняли, но остановились вы на рассказах о недурственной консервированной пище. И что-то я не понял, чему именно я должен был внимать и сочувствовать — тому что вы потеряли пару лет в военном лагере на юге? Боюсь вас огорчить, но вы не единственный такой в своем роде. Многим солдатам Помонта приходилось и похуже, — юноша надменно окинул собеседника холодным взглядом, скрестив руки у себя на груди.
