И вновь – удар. Полночные гады разогнались и наподдали самовертожаблю так, что машину тряхнуло и закрутило сильнее прежнего. Не справляющийся с нагрузкой двигатель страшно завыл.
– Дайте мне парашют! – завопил Страус. – Где дверь? Мне нужно выйти! – И обхватил голову крыльями. – Я не умею летать!!
– Мне нужна помощь! – крикнул инженер, изо всех сил удерживая штурвал. – Следующий удар бросит нас на землю!
– Дайте мне парашют!
– Хватит паниковать!
– Придумай что-нибудь!
– Что?!!
– Браслет! – неожиданно закричала Ириска. – Дядя Петрович, браслет!!
Странное дело: фея позабыла о своих Волшебных Плетениях, зато отчётливо представила браслет, который только что подарила инженеру. Вспомнила, какого он цвета, каким узором и каким способом сплетён. А самое главное – вспомнила, что он может.
– Дядя Петрович! Браслет!
Чёрная туча изготовилась к решительной атаке. Мыши, крылоцапы, вопилки сбились в мощную стаю, какое-то время летели совсем рядом, задевая друг друга крыльями, затем поднялись выше машины и дружно, как по команде, устремились на израненную «Бандуру», с каждой секундой набирая всё большую и большую скорость. Этот удар должен был стать последним. Стая целилась в щель между баллоном и корпусом и собиралась разорвать «Бандуру» на две части, но в тот самый миг, когда гигантский, похожий на разогнавшийся кулак рой полночных гадов почти коснулся самовертожабля…
Когда Ириска вскрикнула, разглядев в иллюминаторе выпученные глаза здоровенного крылоцапа…
Когда Страус распахнул сумку в отчаянной попытке хоть что-то сделать…
Авессалом резко выставил перед собой руку и крикнул:
– Замри!
И всё живое остановилось: стоящая у иллюминатора Ириска, Хиша с раскрытым клювом и гады… Причём гады не просто остановились: огромная туча замерла, несколько мгновений неподвижно висела в воздухе, а затем, подчиняясь закону всемирного тяготения, осыпалась на землю грязным полночным снегом.
А «Бандура» помчалась вперёд, стремясь как можно быстрее покинуть опасное место.
Путешественники сумели оторваться от полночных гадов, однако о том, чтобы добраться до Второго Города, не могло быть и речи. Самовертожабль серьёзно пострадал: из порванного баллона с шипением уходил газ, правый двигатель чадил и напрочь отказывался запускаться, левый покашливал, показывая, что ему трудно работать за двоих, а несколько иллюминаторов было разбито. К тому же наступила ночь, и ни у кого из путешественников не было желания продолжать путь в кромешной темноте.
За несколько минут до того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, Петрович отыскал посреди густого леса обширную поляну, посадил на неё «Бандуру», и путешественники сразу же выскочили из машины. После всех треволнений воздушного боя им очень хотелось ощутить под ногами твёрдую землю.
Выйдя на поляну, они повели себя по-разному: Страус немедленно завалился на траву, раскинул в стороны крылья и уставился на звёзды, Петрович обошёл «Бандуру», сокрушённо цокая языком и ощупывая наиболее сильные повреждения, а после присоединился к Хише, Ириска же немного побегала, разминаясь, добралась до противоположной опушки, послушала, что происходит в лесу, зачем-то поискала грибы, нашла пару боровиков, но срывать не стала, сфотографировала их на смартфон, вернулась к друзьям, показала «добычу» и сообщила:
– Здесь хорошо.
– Хорошо, что мы здесь сели, а не свалились, – задумчиво произнёс Дикий, продолжая таращиться в небо.
– Не здесь, а сюда, – уточнила фея.
– Сюда не свалились – и хорошо, – поправился Хиша.
– Типун тебе на язык, – проворчал Авессалом.
– А у страусов бывают языки? – хихикнула девочка.
– Конечно, – подтвердил Хиша. – Иначе как бы мы говорили?
– Может, у вас речь в клюве сама по себе зарождается? – предположил инженер. – Без участия мозгов.
– Это у тебя зарождается без участия мозгов, – возмутилась птица. – А у Диких Страусов всё от ума.
– И радость, и горе?
– Что ты имеешь в виду?
– Не важно. – Петрович поднялся. – Нужно заняться ремонтом.
И направился к машине.
Помочь ему спутники не могли, поэтому занялись обустройством лагеря: Ириска собрала хворост, Страус развёл костёр, поставил чайник, принёс из «Бандуры» сумку с припасами и принялся нарезать бутерброды. А девочка сначала молча смотрела на огонь, затем спросила:
– Как думаешь, откуда здесь столько полночных гадов?
– Они встречаются повсюду, – чуть помолчав, ответил Хиша. – Здесь много старых, заброшенных каменоломен и пещер, в которых гады обожают селиться, вот и расплодились.
Ириска кивнула, показывая, что принимает ответ, но тут же задала следующий вопрос:
– Полночные гады чувствуют приближение Плесени?
– Нет, конечно, нет, – махнул крылом Страус. – Полночные гады не имеют отношения к тёмной магии, они наши, местные, а боятся их, потому что ни люди, ни мафтаны не любят тех, кто живёт в ночи.
– Почему они на нас напали?
