– Не бойся, – сказала Аня черно-белой бабочке. – Я не стану воровать чужую землю.
Аня прошла на кухню, налила в кружку воды и выпила таблетку. Остановилась, замерев и пережидая боль внизу живота. Сейчас, сейчас она вернется в комнату и закончит сортировку вещей, потом искупает Иду и ляжет спать.
Они уже лежали в кровати, когда Ида сказала:
– Мам, почитай.
– Ида, я устала… Давай завтра.
– Ну, мамочка…
– Ладно. Полстранички.
– Ура!
Ида села, выражая готовность слушать. Аня взяла книгу.
– Так, где мы с тобой остановились… Ага. Страница восемьдесят шесть.
– Восемьдесят шесть! Восемьдесят шесть! – запрыгала по кровати Ида.
– Эй вы! Отвяжите веревку! Здесь ждет еще один мальчик, и летать он пока не умеет![113] – читала Аня. – Люди кинулись развязывать веревку, но это было нелегким делом, потому что Пеппи умела завязывать крепкие морские узлы. Она научилась этому у матросов, когда плавала по морям со своим папой.
Аня вдруг споткнулась, словно веревку привязали не к дереву, а к ее горлу.
– Мам, ну ты чего остановилась? – спросила Ида.
– Я…
Аня провела по шее рукой и продолжала:
– Но вот веревка наконец… снова оказалась в руках Пеппи…
– Мама! Я еще слушаю!
– …И она спустила на землю второго мальчика… Пеппи осталась одна на дереве.
Аня захлопнула книгу.
– Все.
– Нет, нет! – протестовала Ида. – Ты обещала.
– Прости. Мне нужно принять таблетку. Завтра я обязательно дочитаю. – Аня поднялась с кровати. – Можешь пока посмотреть картинки.
– На этой странице нет картинок, – сказала Ида, открыв книгу на закладке.
– А ты перелистни, – сказала Аня. – Может, на следующей есть.
– На следующей тоже нет.
– В конце книги точно есть. Листай, – сказала Аня уже из коридора.
Вдруг ей показалось, что в дверь постучали. Она посмотрела в глазок, но увидела только пустую площадку.
«Послышалось», – сказала она своему отражению в зеркальной двери. Она вспомнила, как шесть лет назад позвонила в дверь, стоявшую на месте этой до ремонта. Как открыл Женька и спросил:
– Ой, привет. Ты что-то рано вернулась! А где Влад?
– Влад занят. Он трахается, – сказала Аня. – Я вернулась, чтобы сделать аборт.
Женька смотрел на нее растерянно, а потом засуетился, пытаясь ее отвлечь.
– Да ты что, не говори глупостей! Давай сюда свою сумку. Что ж ты не позвонила, я бы встретил тебя… Хочешь чаю? Я сейчас сделаю тебе чай, проходи на кухню, садись… Тебе зеленого или черного?..
Аня прошла в кухню и посмотрела на пустой стол. Что-то было не так.
– Погоди, Жень… А где ноутбук? Ты его переставил?
Женька вдруг застыл с кружкой в руках, а потом опустил голову и сел. Аня посмотрела ему в глаза и спросила твердым голосом:
– Что случилось, Женя?
– Ань, ты прости… Не доглядел. – Он вертел в руках желтую кружку, а потом поставил ее на стол, случайно перевернув донышком кверху. – Меня не было несколько дней, с ребятами забухали… Может быть, я забыл закрыть дверь, я не помню…
Аня вскочила и бросилась в комнату.
На полу был тот же бардак, только малахитовая шкатулка была пустой.
– Квартиру ограбили, Аня.
– Кимже естещь?..[114]
Каким-то образом Аня всегда понимала, что говорит Ян, – но тогда, в фестивальной типи, ответить на его вопрос не могла. Она чувствовала, что раскололась на несколько не совпадающих между собой частей. Но когда именно это случилось? И – кто ее расколол?
Ян сидел в широкополой черной шляпе, и волосы его были цвета дыма. Он пел, иногда переходя на гортанные вокализы, – тогда, отрывая одну руку от гитары, подносил ее к горлу и мелко бил ребром ладони по кадыку. Он пел о скалах.
– У-а-а-у-а-а-а-у…
Один из зрителей достал из кармана куртки варган, и, в сочетании с бьющим снаружи ливнем, типи превратилась в совершенно шаманское место. Маг бил по барабану, Ян бил по кадыку, дождь бил по навесу, и Анино сердце билось и билось в грудной клетке, будто ему было там тесно.
Ян отложил гитару и начал рассказывать о своих путешествиях.
– Самые поразительные скалы я видел в Красноярске. Они называются Столбы.
– Я их знаю, – сказала Аня.
– Была там?
– Нет. Мне отец рассказывал, – ответила она, и вдруг увидела, что парень, игравший на варгане, – это и есть ее отец, только намного моложе.
Она узнала слегка раскосые каре-зеленые глаза и смуглую кожу, худощавую жилистую фигуру. Только очень уж гладким было лицо, и волосы – непривычно черными.
– Там есть скала такая, Перья называется, – сказал парень. – Красивая. Будто большая каменная птица пролетала сверху и обронила несколько перьев. Так местные говорят, но лично мне она больше напоминала раскрытую книгу.
– А мне – поднятые паруса, – сказал Ян.
– Я юным совсем был, – продолжал тот. – Младше, чем Анька сейчас. На геолога учился, на втором курсе, кажись. Как-то зимой мы собрались в доме у друга. Он мне предложил сходить на Белуху, которая на Алтае. Сказал, что веревки есть. Я подумал и сказал, что надо поучиться, в турклуб записаться. Так я попал в «Пенелопу». Вот с ними-то мы и поехали на Столбы. Какой это был год?..
Он задумался, глядя в огонь, а потом сказал:
