Внутри меня сжималась пружина, грохотавшее под самым горлом сердце омывалось огнём – тело горело, но не в болезненной лихорадке, а в глубоком чувственном удовольствии, медленно, но неумолимо приближающимся к развязке. Невероятно – я и забыла, насколько это сильно. Мышцы пронзила мелкая дрожь. Это ощущение – ощущение подступающего оргазма – нельзя было спутать ни с каким другим. От неожиданности я распахнула глаза и попыталась отползти, рефлекторно защищаясь от слишком сильных ощущений, но Дэмиан не позволил, прижал к себе крепче. Тело окаменело, я сжала его руку бёдрами, словно капканом, наверняка делая больно. В голове словно что-то взорвалось, сердце, бешено качающее по организму кровь, обмякло, провалилось куда-то вглубь грудной клетки, словно сдувшийся мясной шарик.
Когда всё закончилось, внутри, ниже рёбер я не чувствовала ничего, лишь пустоту и лёгкость. Дэмиан оказался удивительно целеустремленным и здесь – ему было важно сделать мне так же хорошо, как было со мной ему. Ещё секунда, и пальцы сменились на нечто гораздо большее, и отголоски только что прошедшего оргазма стали ярче – и я больше не замирала, боясь спугнуть это ощущение, я следовала за ним: прогибалась в спине, извивалась, стараясь выбрать угол, где проникновение было бы глубже, острее. Ногти царапали стенку дивана, тревожа короткий плюшевый ворс, оставляя белые следы, когда волна накрыла меня вновь – наверное, меня слышала бы полздания, если бы не шумоизоляция.
Дэмиан перекинул через меня ногу и придавил меня к постели своим весом, я ощутила его мокрой от пота спиной – горячего, суматошного, дрожащего. Его ладони лежали на моих, пальцы переплетались, его дыхание на моей шее холодило чуть прикусанную, мокрую от поцелуев кожу… Я так боялась потерять контроль. Боялась снова отдать кому-то власть над собой, над своим сердцем, своим телом. Теперь я смотрела своему страху в глаза и понимала, что страха больше нет. Я была здесь и сейчас, и я была счастлива.
Вернулась в реальность я лишь тогда, когда ощутила прикосновение к спине бумажного полотенца – Дэмиан стирал с моей кожи следы.
– Ты можешь не переживать об этом. Я бесплодна, – бросила я, как нечто ничего особенного не значащее. Даже не повернула головы. Мне было страшно увидеть его реакцию. Но и скрывать об него этот факт было бы подло. Стоило сказать заранее, наверное, для него это важно – это важно для всех, я более чем уверена, пропаганда рождаемости знала, на какие точки давить – но в моей голове не умещалось столько мыслей сразу.
Его рука на мгновение замерла надо мной.
– Это точно? – спросил он. Я ничего не смогла определить по тону его голоса. И я всё так же боялась встать или повернуть голову.
– Я не обследовалась, но скорее всего, да.
Дэмиан ничего не сказал. Оторвав новый кусок от полотенца, вытер меня насухо, поцеловал в перекрестье лопаток и закопошился где-то на краю дивана. Собравшись с духом, я приподнялась на локтях, потащив за собой плед, чтобы завернуться. Села, свесила ноги. Осмотрелась. Всё вокруг: кофемашина, чашки, стол, брезжащий из приоткрытой двери свет – вдруг приобрело более чёткие очертания, как будто зрение стало острее. Будто бы с глаз исчезла пелена, мешавшая мне принимать мир таким, каков он есть. Начистоту. Без примесей. И я поняла, что приму любой исход.
Дэмиан сидел с краю, заталкивал ногу в штанину.
– Ты разочарован? – в лоб спросила я. Он замер, а потом резко повернулся ко мне. Нахмурился. Посерьёзнел.
– Разочарован? Я? Шутишь?! – не заметив с моей стороны ни толики понимания, пояснил. – Я не планировал подарить кому-то свой бракованный генофонд, Флор.
– Почему? – я искренне не понимала его. Для меня он в одночасье стал недостижимым идеалом. И если бы я когда-нибудь решилась бы – конечно же, в теории – иметь детей, то только с ним… – Ты же талантливый, умный…
– …с букетом наследственных заболеваний почти инвалид, – он усмехнулся, горько и зло одновременно. – И доступа к военной медицине у меня больше нет. Здесь без вариантов. Мне не стоит размножаться. Так что лучше не рисковать.
Он со злостью натянул вторую штанину и встал, застегнул ремень.
Наш мир жесток к нам. Ещё более жесток он к самым лучшим из нас. Я вспомнила Иена и его дочерей – всех трёх поразила генетическая аномалия. Как после этого верить в справедливость? В будущее? Хорошо, что мы с Дэмианом выяснили это на старте – наверняка, он так же, как и я, не знал, как к этому разговору подступиться.
– Ну, значит, мы идеальная пара, – я лишь пожала плечами и фыркнула.
Дэмиан улыбнулся. Мне удалось разрядить обстановку.
– Я в этом не сомневался, – он двинулся ко мне, поцеловал в макушку. Я успела в ответ мазнуть губами полоску кожи над поясом его джинсов.
– Грустно всё это.
