— Политика Гренландии… — сказал Кортвуд, — вообще странная штука. Выборы в фолкентинг дали 40 процентов неандертальцам и 30 процентов — христианским консерваторам, сторонникам интеграции с Европой. По 15 процентов получили эскимосские общины и красно-зеленые. Христианские консерваторы потеряли 10 процентов по сравнению с предыдущими выборами, и партией, формирующей правительство, стали неандертальцы. Весь фокус в субсидиях из ЕС. Чем меньше становится денег из Европы, тем меньше голосов у христианских консерваторов. Последний кризис надломил спину их дойной корове, а найти денег у спонсоров в Северной Америке они не смогли, или не успели. А неандертальцы толково этим воспользовались и, придя к власти, начали крушить социальную базу христиан-консерваторов. Отняли все льготы у Лютеранской церкви датского народа, затем вышвырнули из школ всех, кто сочувствовал евро-христианам, и пригласили в Гренландию конголезцев-контрактников. Те выдавили иммигрантов-мусульман и Исламский банк развития перестал субсидировать евро-христианских лидеров.
— А Исламский банк их субсидировал? — удивилась Келли.
Кортвуд улыбнулся и развел руками.
— Разумеется! А на кого еще мусульмане могли делать ставку? Но с появлением в Гренландии конголезцев из Мпулу, Зулу и Шонао, они, конечно, закрыли кран.
— По ходу, логично, — сказала Ниу.
— Теперь, — продолжал Кортвуд, — у неандертальского кабинета одна проблема: найти стабильный источник денег. В стране 50 тысяч жителей, а экономика — только рыба, немного руд цветных металлов, немного туризма, и платежи за аренду от военных и транзитных баз. Канадцы и папуасы готовы создавать в Гренландии технологичные производства, но только если часть территории будет радикально преобразована. Это преобразование вызывает беспокойство у двух миноритарных партий — они боятся за экологию и за традиционные эскимосские промыслы. А христианские консерваторы играют на этих опасениях и набирают в фолкентинге более половины голосов против таких проектов. Вот такие странные расклады.
— Мы помогаем неандертальцам! — добавила Санди.
— Евро-христиан и исламистов надо гасить, как в Папуа, — высказался Додо Тат.
— В Папуа, — заметил Аванти, — были не выборы, а Сентябрьский военный переворот. Другой политический инструмент. А в Гренландии демократия, там так нельзя.
— Кстати, о переворотах, — оживился Акела, — Может, для этого дела неандертальцы и вербуют толковых военных, вроде Палфри с его командой?
— Интересная идея, — сказал Кортвуд, — При реформе вооруженных сил Гренландии, большая часть мобильных подразделений оказалась укомплектована контрактниками-конголезцами, экономическими мигрантами из Мпулу. Они имеют боевой опыт…
Гудение, возникшее несколько секунд назад на пороге слышимости, превратилось в достаточно громкий звук, чтобы на него следовало обратить внимание.
— Это Уфале и Оохаре! — объявила Келли.
— По-моему… — произнес Раджхош, — …это «Eretro».
— С чего бы им летать на чем-то другом? — резонно заметил Спарк поднимая к глазам морской бинокль, — …Кстати, они в полном составе. С киндером. И, по ходу, к нам.
«Стеклянный» эллиптический самолет-бесхвостка приводнился с таким неуклюжим изяществом, которое свойственно некрупным, толстым добродушным животным. С немного демонстративной уверенностью, машина подъехала не к пирсу, а к пологому пляжу. «Eretro» легко выкатился на белый песок и застыл в трех шагах от воды. Из узковатого люка выбрался парень лет 25. Он принял из кабины мальчишку, совсем маленького, немного больше полугода от роду, а потом, чисто символически, помог выбраться девушке, на вид лет около 18. Все трое явно принадлежали к расе утафоа, аборигенов «полинезийского треугольника». Светло-шоколадная кожа, темно-карие большие глаза, крупные черты лица. Девушка не была особо грациозной, а парень не выглядел особо атлетичным, но телосложение обоих отличалось удивительно-мягкой покатостью линий. Оба были одеты в ярко-пестрые набедренные платочки lavalava, а ребенок, никак не был одет… Девушка что-то сказала парню на богатом кратными гласными языке утафоа. Парень кивнул, вошел в море почти по пояс, и аккуратно положил ребенка в воду.
— Черт! — настороженно произнесла Джой Кортвуд, — Это не опасно?
— А что такого? — удивилась Хики, — ходить их мелкому рано, а плавать самое то…
— Пошли, встретим! — сказала Санди, вскакивая на ноги, — И давайте, тоже выкупаем мелких. Чур, киндеродром тащат мальчишки!
Чатур Раджхош не был ни чрезмерно амбициозен, ни слишком падок на лесть, но заявление Оохаре Каане: «Доктор Ражхош, я еще в колледже прочел вашу книжку «Озарения и ошибки в истории военно-морской авиации», задело индуса за живое. Книжка (или, скорее, брошюра), действительно вышла неплохая. Чатур написал ее в быстром темпе, после очередного расширения «Bharati Naval Group», как лаконичное пособие для молодых инженеров, пришедших из чисто гражданской отрасли. Он не предполагал, что эта брошюра может стать популярной в 7 тысячах миль от Индии, причем в стране, где военно-морская авиация развивается наиболее динамично…
