— Она права, — негромко сказала Люси, — Он действительно странный, но… Короче, так получилось, что этим он мне и нравится. Наверное, я влюбилась, или типа того.
— Аргумент, — буркнул Оскэ, — Алло, эксперт-дельфиносексолог, что будем делать?
— Не подкалывай, Ежик, — возмутилась Флер, — Тут, ситуация…
— По ходу, первая любовь в моем возрасте, это нормально, — перебила Люси, — Ежик, а Ежик, тебе, как мужчине, виднее: а я ему нравлюсь, как женщина?
Оскэ взъерошил свою фирменную пурпурную стрижку и вытащил из пачки сигарету.
— Ни фига себе, ты поставила вопрос… Ты понимаешь, в твоем переходном возрасте…
— Я тебя не про свой возраст спросила.
— Дай мне договорить. Так вот, в твоем как бы, переходном возрасте, как бы женщина выглядит, как бы, не совсем, как женщина, и поэтому…
— Ежик, не будь говном, ладно? Не надо про ножки-палочки и про дюймовые сиськи.
— …Не перебивай, ОК? Дай договорить.
Люси вздохнула, замолчала и улеглась на живот, подперев ладонями подбородок.
— Так… — задумчиво протянул Оскэ, — А про что я начал?
— Про то, как выглядят женщины, — напомнила Флер.
— Точно! Женщины выглядят, как женщины…
— Какая глубокая мысль!
— Слушай, Флер, если и ты будешь меня перебивать, то я вообще потеряю мысль.
— ОК, я тоже молчу, — сказала она, и улеглась рядом с младшей сестрой, точно так же подперев ладонями подбородок.
— О! — торжественно произнес он, — Я вспомнил главное! Понимаешь, Люси фишка не только в формах. Про формы не беспокойся. У тебя за последнее время задние лапки натренировались, попа стала стереометрической и даже сиськи визуализировались…
Люси слегка толкнула сестру в бок.
— Когда вы с Ежиком познакомились, он тебе говорил такие же комплименты?
— Нет, — Флер погладила Оскэ по колену, — Он мне читал эротичекие хокку.
— Повезло тебе…
— Что вы опять перебиваете? — возмутился он, — Я только-только подошел к главному.
— Молчим-молчим, — хихикнув, сказала Флер.
— Так вот, — продолжил Оскэ, — Женщина, как бы, неявно предполагает, что все особи мужского пола видят в ней эталон сексуальности. И это у нее выражено в движениях.
— Круто, — сказала Люси, — А с чего бы ей так предполагать?
— А просто ей так хочется, и все. Даже если она страшная, как атомный гриб…
— Спасибо, ты тоже очень красив.
— Я не про тебя, я в принципе. Тут дело не во внешности, а во внутреннем убеждении.
— Ага. И откуда оно у меня появится?
— Изнутри, понятное дело. Киту же ты понравилась в сексуальном смысле.
— Так то во сне.
— Ну, и что? Вот, буддисты верят, что вся жизнь — это сон, и никто пока не опроверг.
— Yo-o! — выдохнула Флер, — Ежик, ты здорово придумал! Я от тебя балдею!
Оскэ улыбнулся до ушей и постучал себя кулаками в грудь, подражая жестикуляции самца гориллы, завлекающего самку для спаривания. Флер одним легким и гибким движением вскочила на ноги, предварительно шлепнув Люси по попе.
— Пошли, мелкая, посекретничаем. Я тебе кое-что объясню. А Ежик, может быть, пока присобачит к раме стойку с движком и крепления баллонов. Правда, Ежик?
— Ну, ни фига себе! А кто меня будет развлекать? Я уже молчу про помогать…
— Мы тебе поставим забойную музыку. И вообще: кто у нас великий инженер?
— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — проворчал он, с демонстративной неохотой вставая и надевая защитный фартук, — Вот такая дхарма в этой сансаре.
Дата/Время: 12–13.03.24 года Хартии
Место: Хауаити — Ротума.
Маленькая сиреневая моторка, с нарисованной на борту улыбающейся мидией, была похожая на двухместную люльку карусели в Луна-парке. Она медленно отползла от причала, развернулась на пятачке, а потом мгновенно разогналась, поднимаясь над волнами на коротких подводных крыльях, и рванула на юг, к берегу Ротума…
Руни оказалась смелой девушкой. Утром, прежде, чем исчезнуть в тумане, она даже попила со мной какао и, со здоровым аппетитом, слопала яичницу, сделанную мной по специальному секретному рецепту (с сыром и ломтиками кальмаров). Про туман — это эпическая аллегория. Погода ясная, без осадков, ветер умеренный, давление 760 мм, температура 26 С, самочувствие нормальное, настроение — меланхоличное, местами херовое. Эфаик, тахуна клана Атоаэ ротумских утафоа, которые живут на Хауануи, островке через стометровый пролив к северу от моего Хауаити, говорит, что на меня наговорено tapulipo, особое злостное колдунство, отбивающее друзей и женщин. Если представлять ситуацию в его модели мира, то так оно и есть. Замените колдунство на проф-специфику, и получится объяснение в обыкновенной постмодерновой модели.
