— Да, верно. Она алеуто-таитянка, 25 лет. DJ на Video-MBL-Antarctic, живой символ колонизации Западной Антарктики. Ее программу «Flash-boom» смотрит и слушает молодежь по всем трем берегам нашего океана, и в середине тоже. Кими неглупая девчонка, она блестяще умеет разбирать бизнес-конфликты, даже очень серьезные и сложные. Но на международные проблемы она смотрит, как простой средний канак.
— В каком смысле? — спросил Рон.
— В таком, что есть Меганезия… Ну, скажем, Меганезия со странами-сателлитами, а вокруг — прикольный внешний мир, с которым можно торговать, ездить туристом, и иногда немножко грабить. Война с ее точки зрения — это просто такой рискованный бизнес, которым занимаются солдаты. Как бизнес подводных горно-добывающих партнерств, где риск не меньше, чем на профессионально исполняемой войне. Кими уверена, что война, по-любому, не затронет нашу акваторию — нас, по ее мнению, слишком боятся, чтобы сюда вторгнуться. Билль об атомной самозащите никто не отменял и, как она думает, никто не готов получить пару гигатонн на свои города. В какой-то мере, она права, но не в полной. Нельзя ничего абсолютизировать, так?
Рон Батчер согласно кивнул, и лейтенант Теллем продолжил.
— Последний из судей по рейтингу: Тодзи Миоко, 48 лет, родился в Японии, служил лейтенантом на вертолетном авианосце «Рюдзе», попал под акт атомной самозащиты, потом остался на атолле Улиси в Микронезии по приглашению координатора Иори Накамура. Технический директор партнерства «Ulithi Nami Airspace».
— Монументальный дядька, — сказал Рон, — Про него можешь не рассказывать. Он папа малобюджетного космоса, а мы с Пумой как раз фанаты этого дела.
— У нас есть папуасский спейс-скутер, — гордо добавила она, — Я тебе потом покажу.
— Вы реально летаете на этой бомбе? — удивился Майо.
— Еще как! Это классный dick, ты просто не пробовал!
— Hinehine Paoro (почтение ей) пока что хранила меня от этого удовольствия. Так вот, Тодзи Миоко — действительно потрясающий дядька, но он демонизирует войну, он ненавидит ее, как ненавидят какого-нибудь очень неприятного человека.
— Я тоже ненавижу войну, — заметила Пума.
— Нет, это другое… Как бы тебе объяснить… В общем, он за политику предельного невмешательства и сдерживания. Вооруженные силы только защищают собственную акваторию и граждан, причем делают это с предельной жесткостью, но никогда не принимают участия в инициативных атакующих операциях вне страны.
— Так не честно! — возмутилась она, — Люди в других странах тоже хотят жить хорошо. Почему нельзя им помочь? Тодзи Миоко родился не в Меганезии, и я родилась не в Меганезии, и даже Иори Накамура родился не в Меганезии. Разве мы от этого хуже канаков, которые родились здесь? А папуасы? Они такие же канаки и их надо так же защищать от оффи. Если это не получается без войны, то надо воевать, да!
Майо Теллем вздохнул и погонял пальцем пустую чашечку по столу.
— Не люблю политику. Война такое говно, а начинаешь рассуждать, и без нее никак не обойтись. Что-то есть гнилое в этой логике… Ладно, мы опять куда-то далеко уплыли.
— Ты хотел описать поход трех рыцарей за новым шефом INDEMI, — напомнил Рон.
— Нечего описывать, — вздохнул преторианец, — Все трое вернулись с одной и той же кандидатурой: Жерар Лаполо. Все остальные кандидаты оказались или недостаточно опытными, или уже отработанными — в том смысле, что по Хартии нельзя дважды занимать должность главкома того или иного рода вооруженных сил, или….
— Или…? — переспросил Рон — … Или включенными в управление существующей структуры INDEMI. А во главе структуры стоял Райвен Андерс. Суд не доверяет ему и любым его креатурам.
Рон плеснул в три чашки еще немного самогона и иронически хмыкнул.
— А Жерару Лаполо по прозвищу Рулетка, суд, значит, доверяет?
— Откуда ты знаешь его прозвище? — поинтересовался Майо.
— Оттуда. Лаполо — это главный герой сказок военной разведки, а я там работал.
— Короче: ты считаешь, что это ошибочный выбор?
— Нет, — Рон покачал головой, — Я считаю, что это слепой выбор. Допустим, в меню сомнительного кафе есть тринадцать блюд. Дюжину из них мы попробовали, они съедобные, но на вкус — дерьмо, а о тринадцатом мы не знаем, что это. Оно может оказаться вкусным, пальчики оближешь, а может — ядовитым, ласты склеишь. Или, сначала пальчики оближешь, а потом ласты склеишь. Так по жизни тоже бывает.
— Теперь ты драматизируешь, — заметил преторианец.
— Да, конечно, — согласился Рон, — один Лаполо океан не выпьет и атоллы не съест.
— Тигра! Ты темнишь! — возмутилась Пума, — Скажи: он хороший или херовый?
За столом возникла некоторая пауза.
— Я не знаю, хороший он или херовый, — медленно произнес экс-коммандос, — …но я считаю: имеет смысл попытаться найти его и посмотреть, что он такое. А если у нас получится, то дальше по обстоятельствам. С тринадцатым блюдом всякое бывает.
— И как ты предлагаешь его искать? — спросил Майо Теллем.
— В начале, я бы послушал рассказ о том, что уже делалось в этом направлении.
