— Сейчас по плану начнется народное ликование, — пояснил Винни, листавший журнал «Antarctica Agricultura Tecnologia Nova», лежа в гамаке второго яруса.
— Шеф-кэп сигналит: «свободное море», — сообщила Чуки.
— Скрин-режим, полный вперед, — скомандовал Кайемао Хаамеа.
— Исполняю, — лаконично отозвалась Алул.
…Три предмета, только что казавшиеся полузатопленными контейнерами, один за другим, выпрыгнули из воды, превратившись в короткие широкие силуэты штурм-скринеров. А еще через минуту, они уже скользили в метре над волнами со скоростью около двухсот узлов. До Атауро им было примерно час хода…
Кэтлин Финчли знала Пак Ена уже не первый год и, в общем, могла ожидать чего-то в таком роде, но все равно, в первый момент она испытала гипнотический эффект этого любительского масс-шоу. Незаметно, но довольно энергично, покрутив головой, она стряхнула наваждение, и посмотрела на происходящее трезвым взглядом. Комсостав «Индевера», во главе с адмиралом, официально прибывшим сюда из Канберры, перед телекамерами приветствовал вооруженное формирование, водрузившее над Роти флаг Австралии. Более наглой и демонстративной аннексии эти места не видели со времен индонезийского президента-милитариста Сукарно в 60-е годы прошлого века.
Кажется, до Уинсдейла (который стоял перед Кэтлин, так что она видела только его аккуратно выбритый затылок), тоже стало понемногу доходить понимание того, в чем именно он участвует. Упомянутый затылок начал нервно подергиваться — вероятно, адмирал лихорадочно изобретал способы выхода из этой щекотливой ситуации. Но додумать он не успел — на причал выбежала небольшая толпа детей с охапками ярких синих и белых цветов, и начали совать эти огромные букеты в руки австралийских офицеров. Уинсдейл мгновенно стал похож на майское дерево. Предпринять что-либо осмысленное в таком виде он, разумеется, уже не мог.
Вслед за детьми, как и полагается в таких представлениях, офицеров атаковала группа местных девушек — они мгновенно рассредоточились и заключили офицеров в цепкие объятия, а на адмирале повисли сразу две достаточно увесистые представительницы прекрасного пола (видимо, для надежности — чтоб уж точно не вырвался). Над толпой аборигенов поднялись сотни австралийских флажков, а на трибуну (точнее, на крышу какого-то одноэтажного сооружения) взобрался внушительного вида местный дядька. Снизу ему подали микрофон, и Кэтлин поняла, что до этого были еще цветочки, в вот теперь начнутся ягодки… Точнее, крупные ягоды.
Дядька вытер лоб огромным узорчатым платком, откашлялся и произнес:
— Мы, народ острова Роти, приветствуем австралийских воинов-освободителей! Они пришли на помощь в трудный час! Благодаря их решимости и оружию мы смогли победить и изгнать с нашего острова чужаков-фанатиков, которые терроризировали наших мирных людей. Австралийцы из Дарвина, Дерби, Калумбуру и Мелвилла уже давно стали для нас больше, чем просто соседями и гостями. Наш остров — это часть общего австралийского дома. Теперь, когда флот Австралии защищает нас наравне с другими северными территориями, мы можем вздохнуть свободно. Нам больше не придется зависеть от того, какая дурь придет в голову какой-нибудь милитаристской банде фанатиков в Джакарте, на Сулавеси или на Тиморе… Свобода и Австралия!
— Свобода и Австралия! — охотно подхватила толпа местных жителей, и над головами снова замелькали австралийские флажки.
Оратор снова вытер платком вспотевший лоб и спустился с трибуны (или с крыши), уступив место Нелли Фогг. Она смотрелась очень эффектно в синей бандане с белой звездой и с крупнокалиберным ружьем, которое так и продолжала держать в руках.
— Австралийцы! — крикнула она в микрофон, — Сейчас я обращаюсь ко всем вам, как к австралийцам, потому что мы вместе сражались и мы победили! Сейчас нам главное, чтобы всякие типы в Джакарте, в Канберре, и в Нью-Йорке в ООН не заболтали нашу победу, так что не расходимся и не расслабляемся, пока не будет принято решение! Я говорю: никто из нас, волонтеров Северных Территорий, сражавшихся за Народный Фронт, не уедет домой, пока главный вопрос не будет решен! Свобода и Австралия!
— Свобода и Австралия! — снова поддержала толпа.
Нелли спрыгнула на руки подошедшим серферам и ее раза три высоко подбросили в воздух, под одобрительные хлопки и свист собравшихся. Обалдевший от этой речи и вообще от всего происходящего, Уинсдейл оглянуться не успел, как освободившийся микрофон буквально впихнули ему в руки.
