— А если не хотят работать? — спросил Микеле, — Что тогда? Надо силой заставить их работать, несмотря на то, что у них есть законные средства к существованию?
— Видимо да, — согласился Ним Гок, — Есть принцип: кто не работает, тот не ест.
— Ясно. А теперь вспомним Маркса. Для какой формации характерно принуждение к труду? Для социалистической, буржуазной, феодальной, или рабовладельческой?
Ним Гок озадаченно почесал в затылке.
— Я задал простой вопрос, а ты опять отправил меня в начало разговора. Почему?
— Это потому, что ты задал не простой вопрос, и даже не сложный, а неразрешимый в такой постановке. В твоей модели человек стремится только к тому, чтобы есть и не работать, и только ты с автоматом стоишь на пути к этой его цели. Если так упрощать модель, то она будет неадекватна. Надо учитывать сложность форм поведения людей.
— Где про все это можно прочесть? — спросил Ним Гок.
— В учебнике по экоистории для колледжа.
— У вас на сотовом адресе есть E-mail box? — вмешалась Пепе Кебо.
— Да, — кхмер кивнул, — Я стараюсь использовать все каналы коммуникации.
— ОК. Я вам сброшу туда файл. Я учусь в Kimbi-college, у нас классный учебник. Ни капельки не скучный. Короче, сами увидите!
Микеле Карпини посмотрел на нее с некоторым подозрением.
— Хей, Пепе, мы что, говорили в прямой эфир?
— Ага! Это было увлекательно. Я вижу по хост-монитору, что нас многие смотрят. А можно, я еще наберусь наглости и задам вам всем кое-какие вопросы?
— Да, — ответил комбриг, — Сейчас мы идем к раненым в госпиталь. Вы можете пойти с нами и поговорить с моим младшим командиром Суок Тсомом, бойцом Хон Кехом и местной девушкой-волонтером Инеш Весто. Товарищ Микеле и товарищ Хэнк из-за религиозных предрассудков не говорят, что вытащили всех троих из руин форта под артобстрелом. Придется сказать мне.
— Какие религиозные предрассудки, я вообще сциентист! — возмутился Микеле.
— А я протестант, — добавил Хэнк Худ, — у нас таких предрассудков нет.
— Тогда почему я узнал об этом не от вас, а от доктора Куэло?
— Потому, что эта информация не имела военного значения, — ответил агроинженер.
— Имела, только ты этого не замечаешь, война не твое ремесло, — возразил кхмер, и повернулся к журналистке, — Так вы идете с нами?
Пепе Кебо с готовностью кивнула.
— Yo! Вдруг я тоже буду чем-то полезна этим раненым… Скажите, Ним Гок, а вот эти остовы разбитых машин, они для чего-то будут использоваться?
— На продажу, — ответил он, — Товарищ Микеле договорился с одной фирмой…
— Партнерство «Fakfak Termet» в Хитивао, — уточнил Карпини, — Это всего 600 миль на северо-восток. У них модерновое оборудование по утилизации тяжелой техники. Мы, разумеется, отдадим туда не все. Кое-что выгоднее переработать и использовать здесь. Завтра нам доставят электропечь с формовочным роботом для переработки алюминия. Точно такой же комплект, как на Атауро. Это хорошая рекомендация: ее выбирал по просьбе кэпа Пак Ена его дядя, инженер металлургической фабрики на Луайоте.
— В каждой провинции должно развиваться машиностроение, — припечатал Ним Гок.
— Какое конкретно здесь? — спросила Пепе.
— То, в котором есть потребность, — ответил кхмер, — Корпуса лодок, рамы для легких комбайнов, сборные мачты и лопасти для ветровых электрогенераторов.
— Ясно. Красивая программа. А кто будет управлять ее реализацией?
— Политбюро одобрило предложение товарища Микеле. Лучше спросить у него.
— Aita pe-a, — сказал Карпини, — Я договорился с дирекцией Esperanza-college, на наших островах Удан-Лоти, это в 250 милях к востоку отсюда, о стажировки их студентов в Оекуси. Ситуация здесь соответствует тематике колледжа. И здесь очень красиво. Я думаю, что желающих хватит. А я, хоть и уеду домой, но контакт терять не буду.
— Ого, Микеле! — воскликнула Пепе, — Вы лихо работаете. А можно острый вопрос?
— Давайте.
— Микеле, вы знаете, что Гаагский трибунал объявил о вашем розыске, как военного преступника? Вас обвиняют в уничтожении городов на юго-западе Тимора.
— До чего же у меня сложная международная карма, — вздохнул агроинженер, — Знаете, Пепе, меня третий раз обвиняют в чем-то таком. Впервые это случилось почти 20 лет назад, из-за репрессий против фундаменталистов-биоэтиков в Меганезии. Вторично я оказался злодеем 2 года назад, из-за Первой Транс-Экваториальной войны в Африке. Кстати, я во время той войны ни разу не был в Африке… Теперь еще здесь. Такими темпами, скоро Голливуд предложит мне роль Дарта Вейдара в «Звездных войнах».
— Кто такой Дарт Вейдар? — поинтересовался Ним Гок.
— Боевой командир с плохим имиджем, — ответил Микеле, — зрители-янки это любят.
В одном из карманов комбинезона Пепе зазвонил мобайл.
— Так! Это спутниковый канал, дирекция PASA. Что-то интересное… — она поднесла трубку к уху, — … Что? Ого! Ни хрена себе! Все кто, нас смотрит! Я переключаю на двухминутное чрезвычайное сообщение.
