Мы сидели на лавочке за торговой палаткой приятеля и болтали о пустяках. Единственный из нас multa prolutus vappa (упившийся дешевым вином) уже не участвовал в разговоре и клевал носом, пытаясь вплотную приблизиться к земле и разглядеть, что творится в мире насекомых. Он более не помышлял о трудовом дне, который по случаю натянутых отношений с Судьбой пришелся на воскресенье.
– Пошли, – встал я, взяв женщину за руку.
Флибустьеры пообещали отвести сомлевшего приятеля под тент лотка, сдать под опеку соседок-торговок, с укоризной поглядывавших на нас.
Я и женщина в обнимку шли по городу, наша филотопия тянула к главной площади. В очередной раз мир принял милую, обаятельную форму гостеприимного дома. Преображение чуть менее удивительное, чем то, когда Алберт Великий пригласил Уильяма Второго, графа Голландского и короля Римского посреди зимы в свой монастырь в Кёльне.
Не спросив женщину, хочет она того или нет, я стал ей рассказывать, теребя жезл Вакха в кармане.
история Альберта Великого
Собралась честная компания титулованных особ в ограде у стен кёльнского монастыря. А кругом морозно и как-то, честно говоря, неуютно. Зима все-таки. И зима-то выдалась холодная.
– Холодно здесь, – пожаловался Уильям Второй, оглядывая усыпанный снегом двор. – И в покои чего-то не зовут.
– Неприятно, – согласился граф Голландский, – если бы это был не того… не монастырь… Я бы уже давно того, повесил кого-нибудь.
Тут выходит к ним то ли привратник, то ли еще кто и говорит таким елейным голоском:
– Монсеньёр Алберт просит господ пройти через двор в сад.
– Он чего, пьяный, что ли ? – обратился Уильям Второй к королю Римскому, имея в виду Алберта Великого. – Какой сад? Куда он нас приглашает? Там же холодно! А может, у него маразм старческий?
Король Римский, знакомый с фокусами великого лепителя повседневной мистики, покачал головой и заметил:
– Если Алберт приглашает в сад, значит, все в сад.
– Ну там же холодно?
– Посмотрим. Ничего не бойся, главное. Как говорят в здешних местах, Альберт ребенка не обидит.
И они прошли через двор. В саду, действительно, было не жарко. Мороз загибал так, что даже сказанное горячим шёпотом слово и то скатывалось с губ ледяным шариком.
– Ну и шутки у магистра, – пожаловался граф Голландский, зябко попрыгивая, – у меня в паху уже мошонка…
Однако тут появился Алберт Великий и все почтительно смолкли, так и не узнав, что творится с графской мошонкой. Одет Алберт Великий был по-летнему, в шорты и шлепанцы, и насвистывал беззаботно. Не успели присутствующие что-либо прикинуть в голове на этот счет, как Алберт Великий взмахнул палочкой, похожей на тирс, и произнес несколько непонятных слов.
Неожиданно снег исчез, а голый сад стал цветущим, полным птиц и цветов. Зеленая трава и деревья заблагоухали таким ароматом, что пряный вкус оседал на языке и в горле.
Гости не готовые к такому приятному сюрпризу, конечно, онемели. И пока в сад выносили столы и накрывали к ужину, они щипали друг друга за щеки, дергали за усы и пинали под коленки, дабы убедиться, что не спят.
