Лео Перуц
ДЕНЬ БЕЗ ВЕЧЕРА
Перевод с немецкого О. Мичковского
Георг Дюрваль, сын бывшего шкипера и внук французских эмигрантов, состоявший по материнской линии в родстве с семейством Альбергати из Болоньи, осенью 1908 года прибыл из Триеста, где он - не без труда окончил гимназию, в Вену. Имущественное положение его отца, владевшего домом в Триесте и несколькими виноградниками и окрестностях Опчины, позволяло ему при выборе своей будущей профессии исходить исключительно из собственных предпочтений. После ряда неудач на литературном поприще - он пробовал свои силы в переводе из Данте - и после кратковременной учебы на семинаре по истории музыки он записался в Венский университет на лекции по математике, физике и классической философии.
Но в аудиториях его почти не видели. Зато тем чаще его можно было встретить на файв-о-клоках в отелях, на домашних балах, раутах, пикниках, премьерах музыкальных комедий и прочих увеселительных мероприятиях. Он занимал две прилично обставленные комнаты неподалеку от ратуши, у него было много подружек, включая двух из высшего общества, и по воскресеньям он регулярно прогуливался по бульвару в сопровождении роскошного бурого сеттера, обращавшего на себя всеобщее внимание.
Особенно же любил он посещать шахматный клуб, в котором слыл изобретательным игроком, не чуравшимся рискованных экспериментов. Финалы его партий славились необычными расстановками фигур. Иногда он прерывал игру, чтобы отдаться течению мыслей, уводивших его в область высшей математики. Случалось, что между двумя ходами на шахматной доске ему вдруг с необыкновенной ясностью приходило в голову, что вариационное исчисление может быть представлено совершенно по-новому или что теорема Пикара предлагает более простой способ спрямления изотермических кривых. Однако он никогда не удосуживался предать свои озарения бумаге.
Одно время он со свойственным ему усердием занимался историей войн семнадцатого столетия и ошарашил своих приятелей парадоксальным утверждением, будто в диспозиции битвы при Нердлингене, равно как и во всех остальных стратегических операциях Тюренна и Бернгарда Веймарского, предвосхищаются элементы наполеоновского военного искусства. Затем он бросил изучение военной истории, с тем чтобы посвятить себя проблемам национальной экономии. Он поставил перед собой цель опровергнуть экономическое учение Маркса с помощью методов математического анализа, но не продвинулся дальше первых страниц введения к запланированному масштабному труду. Так же и деятельность в одной из смежных областей знания осталась лишь непродуктивным эпизодом в его жизни.
К началу 1912 года он окончательно порвал с наукой. Теперь он вынашивал планы создания общества по рациональному использованию лесных ресурсов Трансильвании, а также подумывал о путешествии в Южную Америку. В это же время он увлекся дочерью одного крупного промышленника, признанной венской красавицей, которая, впрочем, не отвечала ему взаимностью.
Так обстояли дела на тот момент, когда судьба по-своему распорядилась Георгом Дюрвалем и его призванием.
* * *
14 марта Георг Дюрваль ужинал в одном из ресторанов в центре города. Он пребывал в раздраженном состоянии, так как двое приятелей, с которыми он условился о встрече, заставили себя ждать неприлично долго. За соседним столом собралась компания офицеров и венгерских политиков, ведших шумную беседу. Круг собравшихся постоянно увеличивался, и один из новоприбывших господ, не спросив разрешения, взял себе стул, на котором лежали трость и перчатки Георга. Дюрваль потребовал от него объяснений и получил ответ, оставивший его неудовлетворенным. Дело дошло до ожесточенных препирательств, в ходе которых один из господ употребил по отношению к Георгу Дюрвалю итальянское слово, считающееся в Триесте и Южном Тироле тяжким оскорблением. Дюрваль вскочил из-за стола и дважды ударил своего противника по лицу.
Тот бросился на него с кулаками, офицеры встали между ними, противники обменялись визитными карточками. В этот момент в зал вошли двое приятелей, которых он ждал: инженер Энгельхардт и ротмистр Дрескович. Он поднялся мм навстречу, вкратце рассказал о случившемся и попросил их быть его посредниками.
- Удар по лицу, оскорбление третьей степени, - констатировал инженер. - Это очень серьезно, дружище.
- Я знаю. Он назвал меня леккапьятино, - сказал Георг Дюрваль, бросив взгляд на своего противника, который как раз в этот момент выходил из ресторана.
- Леккапьятино? Что это значит?
- Лизоблюд. Одно из самых распространенных триестских ругательств.
- Он обозвал тебя уже после обмена карточками?
- Нет. До. В ответ на это я ударил его по лицу.
- В таком случае все в порядке, - заметил инженер. Ротмистр взял в руки визитную карточку.
- Золтан Сенгесси фон Сенгес и Надьорос, - прочел он. - Этого человека я знаю. Поздравляю тебя, Дюрваль, ты столкнулся с отъявленным забиякой.