«Новая нормальность» перемолола коллективный Запад без российских ракет: неспособный противостоять «беженцам» со всех концов густонаселенной планеты, зачищенный «золотой миллиард» пресмыкается на помойках, обеспечивая процветание бездельного бантустана, заполонившего Европу и Северную Америку. Рушатся некогда могучие Штаты: циники в Вашингтоне обсуждают вопрос о предоставлении избирательных прав домашним животным посредством внедренных коммуникаторов, позволяющих тем «голосовать»… Оставшиеся немногочисленные «стопроцентные» американцы собирают последние силы в подконтрольных им частях страны, чтобы предотвратить общенациональный крах.Прочитав этот увлекательный роман, читатель обретет понимание сложности современного бытия, в котором возрождённая Россия вступила в последний бой за жизнь на этой крошечной Земле.
Слово Илья Горячева пробилось сквозь толщу тюремных стен. Оно прилетело вольной вестницей благой неиссякаемости веры и может стать со временем жаворонком просвета.
Захватывающая дух история исканий и страстей автора книги присутствует как незримый фон во всяком его словесном обороте. Именно сей внутренний ход наделяет повествование Ильи уникальной мощью. Путь человека к Всевышнему начинается с излома и заточения в мире материальных теснин и тисков. Перед вами книга, свидетельствующая о бесперемежном человека веры к избавлению и обретению Господней прямицы.
Тернистые полосы драмы жизненного хода автора книги напоминают нам о высшем предназначении. Это наперво выход из скорлупы ограниченного обывательского эгоизма. В нашем мире, где всяк барахтается в однообразной выри массовой бездуховности, становление на ноги берет почин от действенного самопожертвования ради цели, стоящей над скучным себячеством.
Прорыв в мир высокой жертвенности начался для Ильи с посвящения себя судьбам России и русского народа. Это не слепая приверженность племени или однородцам. Илья находился все годы в поисках места России среди народов мира, он был подвижником, взыскующим русскую идею. Не узколюбие провинциала, а широкий взгляд на мир из Москвы.
Нынешние времена принесли испытания всем радетелям России, изрывающие в клочья душу. Многие из российских доброхотов отступили перед лицом массированного выброса грязи в эфир, перемешавшейся с кровью. Но куда истинно должны вести сейчас покаяние с переосмыслением?
Здесь будет маловато принятого патриотизма, загнанного в сотворенный собственноручно кризис. И не будет духовного достатка в одном лишь мрачном раскаянии. Требуется подвижнический просвет, способный вести к обновлению и одухотворенному расширению. И откуда могут взяться благие ветра, рассеивающие толщу привременного мрака?
России нужен голос Ильи Горячева сегодня. Он шел к выпуску этой книги неровно, падая и устремляясь снова вперед. Своим хулителям сегодня он может ответить пастернаковским четверостишием от имени лейтенанта Шмидта:
Илья доказал на деле преданность будущему России. Горячая любовь к отечеству Ильи Горячева выстояла испытания тюремными тяготами. Его любовь пересилила его собственные ошибки прошлого. Он идет вперед, даже находясь в теснинах узилища. Так он стал символом надежды на проявление града Китежа наяву.
Десять лет назад Илья посетил Иерусалим. Он был моим дорогим гостем. Возношу молитву Создателю о нашей грядущей встрече в Иерусалиме в скором времени.
Паб “Angry and Hungry”[2], Лондон, начало 2010-х годов.
Два джентльмена устроились за дальним столом в самом глухом углу респектабельного, в викторианском стиле оформленного, заведения. Один, в идеально отглаженной сорочке с аккуратно уложенными седыми волосами, держал в руках крошечную чашечку «эспрессо», а другой, растрёпанно-помятый, с хищным оскалом нацелился на слабо прожаренный бифштекс, распластавшийся на деревянном подносе. Отрезав тонкий ломтик, он придирчиво осмотрел срез и, увидев кровь, удовлетворённо улыбнулся и тут же отправил кусок в рот. Ещё не закончив жевать, он сказал, с едва заметной трассировкой:
– Мистер Грюнер, по итогам нашей сделки девяносто процентов месторождений лития в мире окажется под нашим контролем. Рудники в Кении, Бразилии, Папуа, Новой Гвинее полностью перейдут в наше распоряжение. Мы будем практически монополисты и сможем диктовать рынку свою цену.
– Мсье Бартез, – выглаженный собеседник извлёк из внутреннего кармана пиджака толстую сигару и с резким щелчком отрезал её кончик, – наша сторона примет окончательное решение о соглашении после того, как вы изложите свои соображения по стимулированию сбыта лития. В ином случае, мои партнёры не до конца понимают, зачем нам эта сделка, и как мы объясним этот шаг нашим акционерам…
– Им и не нужно знать о нашем соглашении, – мсье Бартез абсолютно не стеснялся говорить с набитым ртом, – наша сторона и не говорит о слиянии или о чём-то подобном, на сегодняшний день мы говорим лишь о создании неформального картеля… – Он отхлебнул портера из кружки и добавил: – И уж тем более не нужно знать о наших договорённостях водорослям. Надеюсь, с вашей стороны утечек не будет.
– Монопольный сговор? – мистер Грюнер чиркнул толстой спичкой и, попыхивая, начал разжигать сигару.
