Джесе допил остатки дозы кофеина, стараясь не думать о средстве спасительного бегства, которое скрывалось за дверью кладовки аптеки. Выглядит он, должно быть, хреново. Нужно побриться. Принять душ. Его белая форма была помятой и неопрятной, в пятнах от перехваченного в спешке прошлой ночью холодного карри.
Он вернулся в манипуляционную. Глаза Альфонсо снова были закрыты, дышал он медленно и размеренно. Психически больной по-прежнему не приходил в себя. Джесе бросил взгляд на третью койку, пустую. Она манила к себе, звала. Он мог бы прикорнуть на ней, а когда проснется – глядишь, они будут уже в Майами и все это останется позади. Он зажмурился и увидел мерцающие, пляшущие звезды на внутренней стороне век.
Из приемной послышались громкие голоса, и через секунду в дверь просунулась голова Марты.
– Это жена Гари Йохансона. Она хочет с вами поговорить.
– Чья жена?
– Парня, что у тебя тут.
Раздался пронзительный вопль:
– Где он? Я хочу его видеть! – и в комнату ворвалась женщина с короткими темными волосами, в еще более коротких шортах и с отвратительными манерами.
– Мэм, – обратилась к ней Марта, – я же просила вас подождать.
– Где он?!
У нее за спиной возвышался усталый охранник. Он был не из тех, кого видел Джесе, когда его вызывали в каюту девушки. Этот, Пран, был молодым, с редкими усиками.
Тут женщина заметила мужа.
– Гари! – Шлепая сандалиями, она решительно прошла к его кровати, потом вопросительно взглянула на Джесе. – А что это за капельница?
– Необходимо было ввести ему успокоительное, мадам.
– Успокоительное? Но почему?
– Он был перевозбужден.
– Стюардесса рассказала, что он напал на нее, – неосторожно вмешался охранник.
Это была ошибка.
– Что? Напал на нее? Она лжет! Гари не мог сделать ничего такого. Он у меня ягненок!
– Успокойтесь, – сказала Марта. – Здесь есть еще один пациент, а мы ведь не хотим никого потревожить, верно?
Она улыбнулась женщине, и та, похоже, немного поутихла.
– Гари? Гари, ты меня слышишь?
– Некоторое время он пробудет без сознания.
– А что с ним?
– Мы точно не знаем. Он когда-нибудь страдал психическим расстройством?
– Нет! Что вы такое говорите?!
– Просто пытаюсь прояснить картину того, с чем мы столкнулись.
– Короче, он ни на кого не нападал! Это совершенно исключено!
– У него есть аллергия на что-либо?
– Что?
– Есть у него какая-нибудь аллергия, о которой нам следовало бы знать?
– Нет! Нет у него никакой аллергии. Ох, погодите… Он не любит сыр.
Марте – следует отдать ей должное – удалось подавить улыбку.
Женщина бросила на Джесе острый взгляд.
– А что, на борту нет американских врачей?
– Доктор Зимри более чем компетентен, – вмешалась Марта.
Женщину это не убедило.
– Вы ведь присмотрите за ним, правда? – хнычущим тоном обратилась она к Марте.
– Да, мэм. А теперь идите. Когда он проснется, мы дадим вам знать.
– Я буду не в каюте. Я сейчас с друзьями на палубе «Лидо».
– Мы проследим, чтобы с вами обязательно связались.
Марта вывела ее, охранник отправился следом.
На этот раз Джесе действительно тяжело плюхнулся на носилки на колесиках. Пять минут, пообещал он себе. Всю прошлую ночь он почти не спал. Сначала эта полоумная старуха медиум. Потом он долго думал о Фаруке, рисовал каких-то монстров вокруг нее, представлял ее с другими мужчинами, причем она была счастливее, чем когда-либо, и говорила всем, как она благодарна судьбе, что освободилась наконец от их брака. Вероятно, ему теперь до конца своих дней придется тащить за собой обрывки прошлой жизни, как обтрепанный шлейф свадебного платья.
Слаб он был, очень слаб.
– Док, не могли бы вы пойти со мной?
Это был Бин.
– Что, стюардесса?
– Нет. Морг. Рабочие из прачечной говорят, что слышат оттуда шум.
– Не смеши меня!
– Док, я передаю только то, что слышал.
– А сам ты не проверял?
Бин покачал головой.
– Нет, док.
Только сейчас Джесе сообразил, что никогда не видел всегда уравновешенного и владеющего собой Бина таким.
– Думаю, туда следует сходить вам.
– Серьезно?
Бин с извиняющимся видом кивнул.
Перед входом в прачечную собралась группа мужчин, о чем-то тихо беседовавших. Когда к ним подошли Бин и Джесе, все тут же умолкли. Сам морг – одиночный отсек в нише, вход в который напоминал гигантскую металлическую хлебницу, – располагался внутри кладовой, находившейся за металлической дверью справа от прачечной.
Открывая дверь кладовой, Джесе чувствовал, что все смотрят на него. Любое пространство на корабле очень дорого, и на полу здесь были свалены банки с томатами и стопки красных аварийных пакетов для опасных отходов, которые, видимо, хранились в морге, пока он не понадобился. В отличие от выдвижных полок для трупов в большинстве моргов, этот был оборудован в боковой нише. Люк его был плотно закрыт.
– По мне, выглядит нормально. Вы уверены, что слышали звуки отсюда?
Даже если бы кто-то – хотя кто? – действительно барабанил изнутри кладовой, очень маловероятно, чтобы звук мог дойти наружу.
Один из мужчин, толстый сорокалетний дядька с почерневшими прокуренными зубами, что-то пробормотал Бину.
– Он говорит, что, скорее всего, звуки идут из морга. Они открывали дверь в кладовую и слышали их.
