– Если у Кровососа была возможность выбора жертв, вряд ли бы он остановился на девушке со столь явной приметой.
– Мы, вполне возможно, говорим о девушках из вполне определённого круга. Удивляться нужно, как он ухитрился отыскать среди них девушку без татуировки, – усмехнулся Анзоров. И поднялся на ноги. – Работаем, короче. Очень хочется взять Кровососа на третьей жертве и не позволить убивать дальше.
– Когда отлетает душа чистая, душа, в которой осталась хоть капля добра, мы видим свет. Даже если смерть приходит в самую тёмную ночь. Чёрная же душа исчезает из мира незаметно и уходом своим делает его чище. Светлее. Исчезает вместе со своей грязью.
На этих словах Кровососа багажник автомобиля распахнулся и в тёмное московское небо устремилась стая летучих мышей.
– Вас учат, что зло, подлость, ненависть, психические отклонения – часть мира, а значит, вы должны их принимать. От вас требуют принимать их нормальностью, но это не так. Зло, подлость, ненависть, психические отклонения – это не часть мира, но его болезнь. Вы считаете нормальной высокую температуру? В какой момент вы стали считать нормальным болезнь Альцгеймера или инсульт? Вы боретесь с ними, пытаетесь вылечить. Пытаетесь избавиться от них. Вот и мир не хочет погружаться в болезни, которые ему навязывают. И я помогу миру избавиться от грязи, которая в нём накопилась…
Федеральный канал, на который был настроен телевизор, показал только отрывок из второго обращения Кровососа, и когда прозвучали последние слова, возникла заметная, секунд на пять, пауза – то ли режиссёр ошибся, то ли специально дал зрителям возможность осознать услышанное. И все эти мгновения в баре царила невероятная, невозможная для питейного заведения тишина. Никогда раньше в «Небесах» не было настолько тихо. Даже в новогоднюю ночь, в ожидании волшебного удара старинных часов, всё равно раздавались голоса – кто-то отсчитывал мгновения вместе с часами, кто-то просил поторопиться с игристым, кто-то просто смеялся… Сейчас же стояла полная тишина.
И это было удивительно, потому что большинство гостей, а возможно – подавляющее большинство, – уже видело второе обращение. Но всё равно люди смотрели молча. И не торопились возвращаться к разговорам. Возможно, кому-то стало страшно. Возможно, кто-то задумался о своих грехах. Или о том, взлетит ли его душа или исчезнет. Ведь однажды это случится, и далеко не всем нравится думать, что после того, как это случится, они всего лишь станут прахом.
– А теперь мы возвращаемся в студию, – бодрым тоном произнёс ведущий. – И продолжаем разговор с Региной Чернышовой – знаменитым блогером…
– Блогеркой, – поправила ведущего девушка.
– Знаменитой блогеркой, ставшей свидетельницей преступления Кровососа.
– С каких это пор оказаться в машине с трупом стало означать «быть свидетелем преступления»? – проворчал сидящий за стойкой мужчина. Он явился в «Небеса» в одиночестве и явно жаждал общения.
– Журналисты, – пожал плечами сосед слева. – Им рейтинг накручивать нужно, показывать рекламодателям свою значимость, вот и выбирают громкие слова. Или блогерка сама попросила.
– Так себя представить?
– Ей тоже рейтинг нужен. Одно дело сказать: «Когда открыли багажник, из него вылетела стая летучих мышей, после чего полицейские велели нам отойти в сторону» – и совсем другое: «Я стала свидетельницей преступления».
– Звучит иначе, – согласился первый.
– Маркетинг.
– А народ ведётся.
– А народ ведётся.
В разговоре возникла пауза: мужчины сделали по глотку пива, после чего первый продолжил:
– Интересно, Кровососу нравится, что на нём делают деньги?
– Сейчас на всём делают деньги, – с равнодушием профессионального торговца ответил знаток правильного маркетинга. – Кровосос же сам о себе заявил на всю страну, а значит, не мог не понимать, что его будут использовать и на нём будут пиариться.
– Он хочет славы для себя.
– Только для себя не бывает. Станешь крупным информационным поводом, тебя тут же начнут упоминать и к месту, и не к месту. А Кровососу это нужно: чем больше его упоминают – тем больше ему славы, пиарясь на нём – пиарят его.
– Сетевые технологии?
– Таков современный мир.
– Пожалуй… – Первый сделал ещё глоток пива. – Как думаешь, его поймают?
– Если поймают, я буду сильно удивлён.
– Не веришь в полицию?
– Хорошо, скажу иначе: я буду сильно разочарован.
Несколько мгновений первый обдумывал услышанное, после чего негромко протянул:
– Мне кажется, это не совсем этично.
– Что именно?
– То, что вы сказали. – Он плавно отказался от обращения на ты, показывая, что начинает увеличивать дистанцию. – Как можно быть разочарованным тем, что убийца окажется за решёткой?
– Я не сказал, что против этого. Я сказал, что буду разочарован в убийце. Потому что раз уж начал такую игру, то будь умным, а не считай себя умным. Понимаете разницу?
– Я думаю, он просто больной ублюдок, – подал голос сосед справа. До сих пор он прислушивался к разговору и вот – не сдержался. – Если его не поймают – будет упиваться тем, что его не поймали. Если поймают – станет наслаждаться вниманием журналистов.
