Тата глядела, как зачарованная. И увидела… (Тут читайте как можно медленнее и внимательнее!) Увидела, что Лиля, которая сидела у рояля на вертящемся стуле, вдруг уменьшилась в десять раз и превратилась в обыкновенную куклу. Живая девочка — в куклу!!
У Таты сердце заколотилось еще отчаяннее. Со страхом ждала она у замочной скважины, что будет.
Могэс подошел к Лиле, поднял ее двумя пальцами за платье и сунул в свой чемоданчик. Потом подошел к наружной двери и вышел. Щелкнул замок.
Ни жива ни мертва, Тата кинулась к постели и нырнула под одеяло.
Прошла минута; все было тихо, даже оса не билась в окне. Тата выглянула — взять куклу повара, а то одной — страшно! На кровати повара не было. И не было нигде! Он словно провалился сквозь землю.
Вдруг из-за цветочного горшка на окне показался его колпак. Повар погрозил Тате жестяной поварешкой и, тоже трясясь от страха, сказал — на этот раз сказал сам, своим собственным кукольным голосом:
— Тшш! А то он вернется!
Тата жалобно сказала:
— У меня, наверно, температура сорок и мне все снится!
— Ничего тебе не снится, — сказал повар и постучал по цветочному горшку поварешкой.
— Ну конечно же, — сказала Тата. — Мне все снится. Мне все кажется.
— Хм, — сказал повар. — Ты рассудительная девочка.
Тата подозрительно посмотрела на повара.
Это сейчас я за тебя разговариваю или ты сам?
— Я сам.
Тата помолчала.
— Ну, хорошо: мне снится, и пусть! Только бы не проснуться на самом интересном месте!
— Дальше, имей в виду, будет еще интересней! — сказал повар.
Тата осторожно поглядела на него.
— Дай честное слово, что ты мне не снишься!
— Честное слово! — сказал повар и, в подтверждение, покрутил ногой в воздухе.
— Вот как?! — воскликнула Тата. — Значит, все — на самом деле! Лиля!! — закричала она, вскакивая с постели. — Ее надо спасти.
— Ее нельзя спасти, — сказал повар.
— Почему?
— Поклянись, что ты никому не расскажешь, и я открою тебе ужасную тайну.
— Клянусь, — сказала Тата, легла и натянула до носа одеяло.
Маленькими шажками повар взобрался на подушку к Татиному уху, наклонился и таинственно начал:
— Знай: еще месяц назад я был настоящим поваром и служил в кафе «Красный мак», на углу Столешникова и Петровки…
Дальше он рассказал такую жалостную историю, что Тата чуть не заплакала. Выходило так, что он был очень хороший и пострадал зря. А на самом деле он был совсем не хороший и пострадал совсем не зря. Слушайте, как было.
…В кафе сидели мамы, тети и дети. С потолка свешивались скрюченные полоски липкой бумаги от мух. Официантка с подносом бегала, разнося чашки с какао на глубоких тарелках вместо блюдец. Она подошла к столику, где сидели какие-то папа и мальчик.
Хлебнув какао, мальчик скорчил гримасу.
— Что? — спросил папа.
— Пойдем отсюда! — сказал мальчик.
Папа попробовал какао из чашки мальчика, и они поглядели друг на друга с отвращением. Поднявшись, папа подошел к двери на кухню:
— Будьте любезны повара!
Сонный Петр Петрович в грязном колпаке мешал поварешкой какао в огромном баке.
— Ну, что там еще? — спросил он недовольно.
— Разве это какао? — осведомился папа.
— Не нравится — варите сами, — сказал повар.
Тут-то папа и мальчик вздрогнули и посмотрели на дверь. Они увидели чьи-то пристальные глаза, одни глаза!.. Вы уже догадываетесь чьи.
Стоя на пороге, Могэс надел волшебные очки и глянул в окошечко, через которое подают блюда. В очках вспыхнули синие огоньки, они заплясали на всех тарелках в кухне.
И повар на глазах пораженных судомоек уменьшился в десять раз и превратился в куклу.
Могэс вошел в кухню.
— Вот таким образом, — сказал он обалдевшим судомойкам, сунул повара в чемоданчик и вышел.
Потом, уже у себя в мастерской, Могэс натянул на повара чистый колпак и вместе с другими такими же куклами снес в магазин игрушек на Малый Каретный переулок. Теперь вы знаете, как все было на самом деле…
Грустно свесив голову в колпаке, маленький Петр Петрович сидел на Татиной подушке и бубнил:
— И Лилю он тоже отдаст в магазин игрушек. Хорошо, если ее купят какой-нибудь девочке на день рожденья! Тогда еще ничего! Но если Лилю купят в детский сад… — повар свистнул, — каждый захочет играть первый, и ее разорвут по полам!
— Пополам?! — Этого Тата не выдержала и начала лихорадочно одеваться.
— Ты куда?
— Надо ее спасти!
— Спасти!.. — захихикал повар. — Где ж ты ее найдешь?
— В игрушечном магазине.
— Ну да! У нас, знаешь, сколько игрушечных магазинов? Наверно тысяча… или, наверно, сорок тысяч!
Не слушая его, Тата натягивала чулки.
— И охота тебе путаться в чужие дела, — продолжал повар. — И потом, тебе же нельзя на улицу… ты больна. У тебя знаешь что… У тебя подскочит температура!
Но Тата выбежала в переднюю, и за нею хлопнула дверь.
Как Тата сбегала по лестнице, рассказывать не будем: вы и сами знаете, что удобнее всего катиться по перилам. А вот в чемодан вы, наверно, еще не попадали. Поэтому сперва послушайте про Лилю.
Из чемоданчика она попала в мастерскую Могэса на стол, где было что угодно: клей, кисточки, кукольные туфли с помпонами, обрезки бумаги и даже пакля для волос.
